Лишняя дочь

Я по-прежнему уверен, что зрелище  красавиц, которые на вас облизываются, подстегнет княгиню крепче держаться за вас.

- А я говорю, что реакция Аланы может быть совсем иная, чем мы рассчитываем. Убирай этих, куда хочешь!

- Завтра они уедут, - согласился Никодий.

- Завтра??!

- Сегодня бал, их только представили Её Светлости, отправить сейчас – выразить недоверие, показать всем, что их мужья – в опале. Но они этого не заслужили! Зачем нам недовольство знати? Потерпим всего один день, завтра все и так разъезжаются по домам.

- Никодий, ты меня без ножа зарезал! Как ты мог пригласить их, даже не поставив меня в известность?

- Но вы сказали, чтобы я сам выбрал семейства, я и выбрал!

- Все, дело сделано, - князь устало опустился на стул. – Постарайся, чтобы завтра никого из бывших до обеда здесь и духу не было. Одари их мужей, чем сочтешь нужным, но чтобы я никого больше не видел!  Один бал я как-нибудь переживу.

- Разумеется, я прослежу.

- Еще, тех, чьи дочери не были выбраны княгиней, надо тоже одарить.

Никто не должен уйти обиженным. Подбери девушкам что-то из сокровищницы.

Никодий поклонился и вышел, а князь еще некоторое время мерил шагами кабинет.

Надо идти к Алане. Сказали ей, что трое из гостий – его любовницы? Наверняка, уже рассказали. Ррыл, до чего скверно получилось!

Но к княгине его не пустили.  Нет, если бы он захотел, то зашел бы, но  дежурные фрейлины сказали, что Алана задремала, и Рагнар решил ее не тревожить.

А Светлана ждала, что муж придет, объяснит появление любовниц, поддержит, уверит.

Не пришел, гад иномирный!

Света сама себе боялась признаться, что как-то незаметно прикипела к нему. Посмотреть, так, сколько ей боли физической и душевной пришлось из-за него вынести! Но, вот же, гад! – извиняется он искренне и рядом с ним ей почему-то спокойно.  Почему-то нравится, когда он командует, в разумных пределах, конечно, нравится, когда кормит или укрывает, заботится, чтобы ей было удобно, чтобы у нее было хорошее настроение.

А еще нравится, как он ерошит ее волосы, как обнимает и упирается подбородком ей в макушку. А ночи! И утра…  Очень даже нравятся, кто бы подумал? Виктор, вон,  был убежден, что Света  фригидная, даже снулой рыбой и бревном называл, а дело-то не в ней оказалось. Князь, даже после жесткого обряда смог ее «разморозить». Черт, она мазохистка?

Ну, вот где его носит? Все в делах, в заботах «аки пчела».