Лишняя дочь

Я поделюсь своими воспоминаниями, ты будешь готова ко всему, что увидишь, будешь знать все, что знала я, но все остальное будет зависеть от тебя.

-  Тут нечего думать – ребенок в беде. Я все равно завтра здесь умру, а так, у меня будет молодое тело и свой собственный ребенок!

- Хорошо. Тогда давай, я поделюсь с тобой моими воспоминаниями о том мире и жизни, которая была у меня.

Светлана не думала, откуда она знает, что нужно делать, просто протянула сущности Ринаи правую, свободную руку, сущность соединила с ней свою левую руку,  и перед Светланой калейдоскопом замелькали ее детство, юность, учеба, работа, баба Оля, мать, Виктор – вплоть до рокового дня и потери ею сознания.

А потом контакт прервался.

- Теперь ты знаешь все, - проговорила Светлана. – Все еще хочешь перенестись?

- Еще больше, чем раньше, – ответила сущность Ринаи. – Я уже ощущаю себя беременной и  с нетерпением жду переноса.  Не переживай, я никому не позволю обидеть мою крошку!"

"- Хорошо.

Сейчас мне пора, но в момент казни я вернусь, и когда твое тело умрет, перенесу тебя в свое тело.

Неожиданно Светлану затрясло.

- Алана! Алана, да что с тобой!

С трудом сфокусировав взгляд, она обнаружила, что лежит на руках у мужа, а тот, бледный и взъерошенный, с тревогой смотрит на нее.

- Слава Триединому, ты очнулась! Разве можно так доводить себя? Все, завтра никаких занятий! Не дергайся, сам отнесу, ты же на ногах не стоишь!

- Я тяжелая, - пискнула Светлана, попытавшись отстоять право на самостоятельное передвижение.

- О, да, ты очень тяжелая, - рассмеялся Рагнар и прижал ее крепче. –  Договорились, если я упаду от усталости, то ты отнесешь и себя и меня.

Утро бывает добрым.

Светлана не помнила, как вчера раздевалась, как ложилась, кажется, она уснула еще в процессе переноски из домика в спальню.

Но вот пробуждение  не пропустила.

Пробуждение Рагнара.

Сначала муж долго смотрел на нее, сдерживая дыхание, стараясь не потревожить.

Потом невесомо, еле заметно, провел пальцем по линии скулы, подцепил локон. Света почувствовала, как дыхание мужа взъерошило ее волосы. Все-таки, его тяга к ее шевелюре сродни  фетишизму. Образно говоря, конечно, но на ее волосы князь готов смотреть бесконечно. Смотреть, вдыхать их аромат, перебирать пряди и млеть, будто это не он, а его за ушком чешут.

Итак, сатрап привычно зарылся носом в пряди и на какое-то время замер.