Непорочная для Мерзавца

И где-то громко играет, как назло, почти пророческое: «Never cared for what they do, never cared for what they know, but I know…»[5]

Хочется захлебнуться вместе со скрипками и гитарами, и сердце больно, с каждым ударом в такт барабанам: «Пошла ты, Кира, пошла ты, Кира… Пошла ты… Кира… Кира…Пошла ты, не-моя-Кира…»

Глава двадцать пятая: Кира"

"В десятых числах марта снег выпал до колен и я, добираясь на работу, умудрилась заболеть. Пару дней просидела на таблетках, думая, что как-то переношу на ногах и ничего страшного не случится.

Я не видела Эла уже двадцать три дня.

Но вижу его постоянно, потому что все его фото, какие только можно найти в интернете, есть у меня в телефоне. Я начала собирать их неделю назад, когда впервые почувствовала это — колючую, тяжелую, словно застрявшая в животе глубоководная мина, тоску.

Его пальцев у меня на запястьях.

Его вкуса на губах, которые я сгрызла в кровь, пытаясь достать еще хоть немного Габриэля Крюгера у себя из-под кожи.

Я знаю, что такое «Стокгольмский синдром»[6] и у меня определенно он.

Я знаю, что поступила правильно, когда сожгла мосты к своему Агрессору.

Я каждый день рву в себе хрупкий росток чувств, которых боюсь и не понимаю, безжалостно выдираю его с корнем, но он пробивается снова и снова.

Я просто тихо и мирно… схожу с ума от болезненной патологической зависимости.

Возможно поэтому даже не удивляюсь, когда на пороге моей квартиры оказывается Дима. Как всегда, в стильном костюме, белой, до рези в глазах, рубашке, модном галстуке. И с плюшевым медведем, который больше меня.

— Ты заболела? — Знакомое беспокойство в голосе.

— Просто грипп, почти прошло.

Я не предлагаю ему зайти: просто оставляю дверь приоткрытой и иду в комнату.

Дима идет следом, осматривает заваленную всякими лекарствами прикроватную тумбочку и тяжело вздыхает.

— Уверен, что тебе безопасно здесь находиться? — спрашиваю я, накидывая на плечи толстый тяжелый плед. И на всякий случай поясняю: — Я не про вирус.

Дима сажает медведя прямо на пол, качает головой и прижимает меня к себе.

Мне сразу становится спокойно и тихо-тихо, как в могиле.