Непорочная для Мерзавца

Кира и ухом не ведет, продолжает что-то набирать. Я вздыхаю, но звук такой, вроде где-то у меня в глотке завелась газонокосилка. Мысленно считаю до трех — и просто выхватываю у Киры телефон. Она ловит ладонями пустоту, смотрит на меня с прожигающей ненавистью, но не просит ничего вернуть. Я бы не полным ублюдком, если бы не посмотрел, что такое она там строчит. Оказалось, сообщение кому-то по имени Вера: в подобранностях описывает, в котором часу я затолкал ее в машину и увез в неизвестном направлении.

— Ты, блядь, правда думаешь, что я собираюсь тебя закопать в лесополосе?

— Не удивилась бы, — отвечает она совершенно серьезно.

Нет ничего сексуального в покусанных, покрытых мелкими кровавыми ранками губах, но я смотрю на них, словно на чертов маятник для гипноза — и хочу, хочу… Хочу протолкнуть между этими погаными губами язык, почувствовать, как у нее сведет челюсти от желания укусить, облизать изнутри ее рот, почувствовать, какая она на вкус.

Для начала — здесь.

— Ты смотришь много всякой глупой херни, Кира, — говорю я, пряча ее телефон в карман пальто. — И поэтому в твоей голове столько мусора.

Она с минуту смотрит на меня своими погаными криптонитовыми глазами и вдруг выдает:

— Ты не Волан де Морт.

— Что? — не сразу доходит до меня. Точно, я же сам только что пообещал вздрючить ее очкарика-Поттера.

— Ты — Малфой. — говорит Кира, явно довольна собой. — Обиженный злой мальчишка, который не стал лучшим только потому, что мамочка и папочка ему пообещали, то он будет самым важным.

— В жизни Гермиона дала бы Малфою, потому что он хотя бы не прикидывался добрячком, — огрызаюсь я. Что за детский сад? Мы это серьезно сейчас?

— Я не Гермиона, — фыркает она.

— Конечно, ты не Гермиона, ты — Полумна. Тощая, бледная, больная на всю голову. — И непроизвольно добавляю, уже просто по инерции: — Самая нормальная среди «хорошистов».

— Кто-то фанат Гарри Поттера? — На этот раз Кира втягивает обе губы в рот, потому что очень хочет сдержать улыбку.

Мы пересматриваемся, прекрасно понимая, что обозначают те мои последние слова.

Отставив в сторону книжный героев, я фактически только что признался, что она кажется мне нормальной. И Киру этот триумф точно веселит. Она пытается не показать улыбку, пытается проглотить смех — ее горло энергично работает, но ничего не получается.