Непорочная для Мерзавца

Наверняка она еще спит, но я просто не могу ждать. Мы должны поговорить. Я должен посмотреть ей в глаза, спросить — и увидеть, что она ответить. Не услышать, а увидеть: как будут дрожать ресницы, как будет кусать губы, оправдываться или просто молчать. Я болван, если до сих пор продолжаю верить, что могу ее разгадать. Ни черта подобного. Она единственная женщина, которая так и осталась для меня шкатулкой с секретом.

Кира отвечает после второго гудка, как будто держит телефон в руке и ждет моего звонка.

— Это правда? — слышу ее придушенные рыдания.

Кем бы ни был сраный феникс, он послал эту запись не только мне.

— Кира, нам нужно поговорить, — стараясь сохранять хладнокровие, предлагаю я. — Буду у тебя через сорок минут.

Она просто мычит что-то в трубку, но это скорее «да», чем «нет».

Глава сороковая: Кира

Сложно сказать, сколько раз я прослушала эту запись.

Много — слово ни о чем, в данном случае. Электронный файл нельзя заслушать до дыр, но если бы можно было, он стал бы горской пепла.

После пожара полиция выдвигала версию о том, что меня заперли по ошибке. В комнате было не очень светло, кто-то из хозяев дома мог просто меня не заметить и запереть, чтобы гости случайно не испортили дорогие экземпляры книг. Но хозяева дома это отрицали. И никто не нашел ключа.

Не знаю почему, но как только я слышу весь диалог до конца, у меня нет сомнений, что это сделал Габриэль. Просто потому что он всегда был таким: хотел — и брал, хотел — и делал.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть, словно от пощечины. Может быть, не открывать? Сделать вид, что ничего вообще не было, спрятать голову в песок подальше от всех неприятностей. Притвориться, что я — это просто я, девчонка с ожогом, которая привыкла думать, что та запертая дверь была просто ошибкой, глупым и трагическим стечением обстоятельств.

Я продолжаю так думать, даже когда открываю дверь и отступаю вглубь коридора, чтобы Габриэль вошел. На улице дождь, на плечах его пальто влажные потеки, капельки воды стекают с сосулек волос. Небритость на щеках играет острыми тенями.

И я прикрываю рот ладонью, потому что хочу его поцеловать.