Непорочная для Мерзавца

 — Нравится Франция, упрямица?

— Я была там всего дважды. — Один раз лишь на выходные, и Дима показывал свои любимые места, а второй раз — мы приехали утром, а уехали вечером, потому что ему пришлось срочно возвращаться. Я даже из номера только выйти не успела. Но это все равно был Париж, и если бы не Дима, я бы так и видела его только в чужих инстаграммах.

— Поехали на выходные, — вдруг говорит Габриэль. — Если твоей маме станет лучше.

Моя рука дергается, помидор выкатывается из-под ножа и лезвие скользит по пальцам, оставляя на коже алую строчку, словно от чернильной ручки.

— Черт, Кира, ты вообще безрукая?

Габриэль с трудом достает нож из моих пальцев: от нервов ладонь сковало судорогой.

Усаживает меня на стул, начинает громыхать ящиками, ругается, потому что не находит аптечку. А я, как ребенок, снова и снова прокручиваю в голове его слова. Он правда пригласил меня провести выходные вместе в Париже? Вот так, без шантажа и приказов?

— Могла бы сказать, что не умеешь, заказали бы готовую еду из ресторана, — злится он, присаживаясь на колени и щедро поливая мою руку бесцветной жидкостью из пластиковой бутылки.

— Завоевывать тебя? — Я все-таки выпадаю из ступора и нервно посмеиваюсь. — Ты самоуверенная свинья, Крюгер.

Ладно, я могла бы подобрать более ласковое слово, но между нами уже столько всего сказано, что глупо обижаться на «свинью».

Плечи Габриэля напрягаются, жилы на шее тянутся, словно он до отказа сжал челюсти.

Неужели обиделся? Я не вижу его лицо, потому что он грубовато и неловко, по-мужски, обматывает мои пальцы пластырем, и изводит уже полпачки, потому что ничего не получается.

— Прости, за свинью, — извиняюсь я. Кто-то должен уступать. Бабушка говорила, что женщина — вода, и точит не только камень, но и капризного упрямого мужика. В нашем случае, Эл вообще живое воплощение всех мужских пороков и не факт, что с ним получится справиться, но ведь сейчас он заботится обо мне, а не пытается все решить своим привычным «мне плевать, будет, как я сказал».