Неподходящие люди

Он не нежный и не чуткий, просто так меня никогда не обнимет и не поцелует, исключение — его возвращения из командировок, но тогда он вообще первые двое-трое суток шелковый, в глаза заглядывает, обнимается, постоянно за руку держит и с поцелуями пристает. В обычной жизни ласковые слова говорит только во время занятий любовью. Юленька, Юлечка, родная. Я жду ночи, когда он прижмет меня к себе. Трепещу, таю от его поцелуев, дрожу от наслаждения и безумного счастья. А днем снова: Юля! И в основном по делу, по работе.

Никогда, послушайте меня внимательно, никогда не работайте вместе с мужем! Особенно под его руководством! Это ужасно! Я в курсе всех его трудностей: и психологических, и финансовых. Мы не отдыхаем от бизнеса даже дома, если пора горячая — все разговоры только об одном и том же. Наверное, жена не должна все это знать.

О наших проблемах более-менее догадываются его родители, но виду не подают. В семье Роминских принято делать вид, что Ваня — самая большая шишка в мире, а я — не главбух, а так, больше по хозяйству, да еще и готовлю средненько и нерегулярно.

Портит желудок их Ванюшка столовской едой. Я не оспариваю, никогда не упираюсь, перетягивая одеяло на себя. Пусть так кажется со стороны. Самое главное для меня — это то, что он ценит мой вклад. Он это доказывает поступками. По документам я — владелица бизнеса, а он — мой сотрудник, который действует по доверке.

- Мама опять пишет, - вздыхает он, листая сообщения в телефоне.

В ванной зверски гудит-отжимает стиральная машина, с утра перестирываю все, что накопилось в поездке.

- Она вчера весь вечер готовилась к твоему приезду, а ты сразу сюда. Подозреваю, она обиделась.

- Да уж, с утра телефон оборвала… - и в трубку: - Да, мама. Собираемся уже. Нет, я точно здоров, просто не выспался. Хорошо. Понял. Извини… Ну, мам, так получилось. Поговорим, когда приеду. Хорошо, я напишу, как будем выезжать, - сбрасывает вызов и прикрывает глаза.

- Не спи.

- Не сплю.

- Ваня-я-я.

- Фух. Ладно, ты готова?

- Все только вас и ждут, Иван Андреевич.

Иван Андреевич тяжело вздыхает и пытается уснуть у меня на плече. Я поворачиваюсь к нему, и мы несколько минут обнимаемся. Я утыкаюсь в его шею, провожу пальцами по обнаженным плечам, груди. Ваня капельку поправился за последнее время, мышцы никуда не делись, но теперь не очерчиваются при каждом движении, как раньше. Ему это идет, хотя делает еще старше.