Некровные узы

Рой навалился на меня всем телом и прижался влажным поцелуем к моим губам. Я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Ничего не получалось. Язык был слишком торопливым и неуклюжим, причмокивание, слетающее с его губ, раздражало. Когда потная ладонь сжала грудь через прозрачную сетку бюстгальтера, осознание того, что всё происходящее является неправильным, стало слишком явным.

— Рой... Остановись на секунду…

— Тина... ты такая… Я так хочу тебя, — он запихнул пальцы мне в трусики.

Я покрутила головой, избавляясь от его рта, и упёрлась обеими ладонями в пытающуюся пробиться внутрь меня руку.

— Серьёзно, Рой...

Я не успела договорить. В эту секунду раздался хруст срываемой с петель двери, и в дверях возник он. Коротко остриженный и без привычной щетины, с кожей, покрытой новым слоем загара, в простой чёрной футболке и голубых джинсах — на пороге стоял Алекс. И судя по выражению его лица, он пришёл убивать.

Глава 11

Прижатая к кровати телом Роя, я замерла, парализованная яростью, горящей в глазах Алекса.

Рой тоже окаменел. Вместо того чтобы отстраниться или, по крайней мере, вытащить руку из моих трусиков, он превратился в застывшую скульптуру, и шокировано смотрел на приближающегося к нам Алекса.

— Слезь, — удалось шепнуть мне.

— Да нет, — разрезал паническую тишину комнаты ледяной голос, — пусть остаётся на своём месте. Я хочу запомнить, какую руку ему отрезать.

Схватив Роя за волосы, он оторвал его от кровати и отшвырнул на пол словно игрушечного медвежонка. Тот с грохотом приземлился на ковёр и, ударившись головой о комод, пронзительно взвыл. Фотографии счастливой четы Стюартов посыпались прямо на него."

"— А ты, вижу, подготовилась, Тина, — процедил Алекс, сканируя моё распластанное на кровати тело в прозрачном белье.

Сгорая от стыда, я быстро поднялась с подушек и, подтянув ноги к груди, обхватила себя руками.

— Клянусь, я не знал, что она девственница, — раздалось с пола. — Тина, — голос Роя прозвучал жалобно, — почему ты мне не сказала?

— Даже если бы она каждый день обслуживала в общественном туалете весь ваш грёбанный университет, — тон Алекса был пугающе спокоен, — ты не имел права пальцем касаться её.