Некровные узы

Ярость и обида, готовые литься кощунственной ложью ещё очень долго, застряли в горле, заставив меня прерваться на полуслове, потому что лицо напротив дёрнулось, словно от удара. Алекс смотрел на меня расширенными зрачками, и впервые в жизни я видела, как он побледнел. Даже его полнокровный рот потерял свою яркость, став бледно-розовым. Как в фильмах про супергероев, время замедлилось, и я услышала тяжёлую барабанную дробь его сердца. Я точно знала, что оно не моё, потому что мое стучало тонко и поверхностно, как у мышонка, перепуганного до смерти.

Секунд через тридцать Алекс, казалось, пришёл в себя. Его голос был севшим, но твёрдым, лицо излучало спокойствие и решимость.

— Ты родишь этого ребёнка, Тина. Очень жаль, что я не устраиваю в роли отца, но выбора у тебя нет. Если понадобится, я пристегну тебя наручниками к кровати на девять месяцев, потому что чёрта с два ты убьёшь нашего ребёнка.

И я снова заревела. От облегчения, что все мои страшные подозрения относительно того, как Алекс воспримет отцовство, не оправдались. Потому что он не предложил сделать аборт и не ругался из-за того, что контрацепция не сработала. Потому что ему не наплевать на малыша.

— Какой же ты идиот! — всхлипнула я, топнув ногой. — Ни одна няня не подойдёт к моему ребёнку! Ты в самом деле думал, что я дам его убить? Да я бы ушла от тебя, если бы ты заставил меня сделать аборт. Бессердечный, эгоистичный жестокий…

Я не успела договорить, потому что Алекс прижал меня к себе, так что моё заплаканное лицо ткнулось ему грудную клетку, а его подбородок лёг на мою макушку.

— Я хотела тебе рассказать... думала, как преподнести… хотела посоветоваться с Жаклин. А ты… За что ты так со мной? Почему ты такой жестокий? Ведь я же так люблю тебя. Ты будешь папой... конечно, хорошим. Ребёнок научит тебя любить, если я не могу...