Не ты

Сплошное противоречие — его девочка. Страстная, чувственная, безотказная, но… абсолютно неиспорченная. Абсолютно! Стоило только представить, какой она будет в постели, и… До сотни со старта. До звезд перед глазами, которые можно было погасить, только зажмурившись, а если зажмуриться — перед глазами снова она! Она — начало, она — конец. Она — чертова бесконечность, в которой он потерялся.

Они так и лежали втроем — он, его стояк и Маша, пока у той не зазвонил телефон. О фильме даже не вспомнили! А вот к трубке его девочка потянулась.

— Алло, — тихий шепот и долгая-долгая пауза, в течение которой кто-то чужой на том конце провода сыпал словами в трубку. — Нет, я ни в чем тебя не подозреваю! Правда! Я вообще уже думаю, что это какая-то случайность. Может, он себе эту дрянь приготовил, а я перепутала наши стаканы. Ага… Да! Я поняла… Не переживай…

Не переживай?! Господи, ну, что ж она добренькая такая! Хмырю, с кем Маша разговаривала, по башке нужно было дать хотя бы за то, что он вообще оставил её в обществе тех уродов! За одно только это дать!

— Это друг, о котором я тебе говорила.

— Я так и понял.

— Он… вообще неплохой, правда.

— Сомнительно, ну, да ладно…

Маша тихо рассмеялась, хрюкнула забавно и, хохоча пуще прежнего, спрятала лицо у него на груди.

— Смотрю, тебе уже лучше, — и себе улыбнулся Самохин.

— Немного…

— Тогда к брату?

Мура села на кровати, сложила ноги по-турецки и неуверенно пожала плечами:

— Если ты не передумал, я их с Люсей предупрежу.

Самохин кивнул, соглашаясь, что так будет лучше.

— А что купить? Торт там, или цветы?

— Кому? Ивану? — веселилась Мура.

— Девчонка! — покачал головой мужчина, а у самого так тепло на душе стало!

— Да не нужны им все эти церемонии. Хотя, если мыслить стратегически, бутылку, наверное, лучше захватить! Так уж вы точно общий язык найдете.

— Стратееег! — оценил план Муры Самохин, — пойду, посмотрю, что у меня в баре нераспечатанное.

— Не нужно! — покачала головой Маша, слушая в трубке гудки.

Димино знакомство с четой Черных прошло довольно гладко. Иван, если и удивился возрасту избранника сестры, то никак этого удивления не показал. Он лишь позволил себе намекнуть, что ночевать Маше все же стоит дома. И Самохин тут вряд ли что мог возразить, хотя и хотелось.