Не ты

Вон, как встретились. Теперь попробуй, разминись. Его последняя любовь… Он чувствовал ее легкое дыхание. И сердце мучительно сжималось, то колотясь, как сумасшедшее, то замедляя ход. Ничего не хотел. Свихнулся полностью. Только с нею быть, только для нее… Чем дальше, тем хуже. Как неизлечимая болезнь.

— Привет…

Застыла на пороге, улыбается. А он как дурак на нее палится, и поверить не может, что его она.

— Привет, солнышко…

— Я тебе кофе принесла и бутерброд. Ты опять сегодня ничего не ел.

Самохин моргнул, только сейчас сообразив, что Маша и правда пришла не с пустыми руками.

Маша прошла к столу, водрузила на него поднос и зачем-то снова выбежала в приемную.

— Дверь закрыла, — счастливо выдохнула она, забираясь к нему на руки. Они теперь так всегда ели, когда вместе были. Неудобно — жуть, но кого это волнует?

— С говядиной! — обрадовался Дима, разговаривая с набитым ртом.

— Ага! Весь вечер вчера варила, не жесткая?

— Не-а… Вкууушно! Шпашибо…

Он был такой потешный, что Маша не выдержала и рассмеялась.

— Что Сева хотел? — спросила, отпивая кофе из чашки.

— Да, так… Поболтать.

— Он опять меня звал на кастинг. Давай вместе пойдем? Ну, правда. Ему будет приятно.

— Думаешь? — будто бы невзначай поинтересовался Дима, — а ты хочешь?

Маша пожала плечами:

— Это, наверное, интересно. К тому же, ему не помешает поддержка. Ты слышал.

Маша говорила ровно. Без особого энтузиазма, прямо глядя Диме в глаза и мягко улыбаясь.

— Ну, значит, пойдем. Главное, не ставь мне в расписание встречи на это время, — пошутил Самохин.

— Заметано! — широко улыбнулась Маша и звонко чмокнула его нос.

И вот тогда его полностью отпустило. Ну, не могла она такого сыграть. Его девочка на нем не меньше свихнулась, чем он сам на ней. Вон… говядину варила на бутерброды! А он-то ее домой только в одиннадцатом часу привез. Во сколько же она спать легла? И запомнила ведь, что он любит.

"— У тебя встреча через… — Маша поворачивает его руку, чтобы увидеть циферблат, — сорок минут! У Кандирова. Успеешь?

— Если ты не станешь меня отвлекать.

— Ну, тогда я пойду, Дмитрий Николаевич… Шеф… — паясничала Маша, невинно хлопая длинными ресницами.

— Смейся-смейся, хулиганка. Я тебя дома накажу!

— Выпорешь?

— И это тоже можно устроить! — пообещал Самохин, складывая документы в портфель да посмеиваясь тайком.