Не ты

Ничего… Ты моя просто. А за свое я кого хочешь… вот этими руками! Поняла?

— Поняла…

— Вот и отлично, Машенька. Вот и отлично!

В тот вечер он не сделал ей предложение только по одной простой причине — не хотел, чтобы его хоть что-то омрачило.

— Тогда пойдем, все же поедим…

После ужина стало клонить в сон. Наблюдая, как Маша клюет носом, Самохин отправил девушку спать, а сам засел за работу. Не заметил, как прошло три часа, так что в кровать вернулся под утро. А там она… Такая теплая и сонная. Слишком большое искушение! Он не смог себе отказать… Осторожно обнял девушку со спины, чтобы ее хрупкое тело идеально совпало с его, и скользнул руками по бедрам.

— Дим… — Маша попыталась развернуться, но он ей не дал.

— Шшш… Я все сделаю сам.

Пальцами одной руки — погладить бугорок клитора, другой — приласкать соски. Поцеловать тонкую спинку, наблюдая в полумраке, как она постепенно покрывается мурашками, и сорвать с ее губ первый протяжный стон, чтобы только потом войти сзади. Идеально плотно, максимально глубоко, так, как только с ней бывает.

— Покричишь для меня? — прошептал, начиная медленные, размеренные толчки.

— Да…

— Громко покричишь?

— Да!

Он самый счастливый человек на планете!

Утром Самохина разбудили теплые солнечные лучи. Они проникали в окно и солнечными зайчиками скользили по их развороченной постели, поджигая языки пламени в Машиных спутанных волосах, дрожа у неё на ресницах. Дима многое бы отдал, чтобы так было всегда. Утро, и она… обнаженная, в его постели.

"Улыбаясь, мужчина покинул спальню, сварил кофе, налил в две маленькие чашки и двинулся обратно, но на полпути был вынужден отставить посуду — в дверь позвонили. Чертыхаясь, Дима пошел к домофону:

— Да!

— Привет, это я… Откроешь?

Недоуменно пожав плечами, Самохин открыл дверь и застыл посреди коридора. Сын был у него не частым гостем.

— Привет! — возникнув на пороге, Всеволод первым делом протянул отцу татуированную руку и похлопал того по спине.

— Привет. Что-то случилось?

— Да так. Надо поговорить…

Это было ужасно не вовремя, но Дима не мог выставить собственного сына за порог. По все той же причине — тот очень редко к нему обращался, и если эта необходимость назрела, значит… это действительно важно.