Не слабое звено

Знаешь, если честно, мне было плевать куда ты меня привезла, и кем меня будут считать люди, мне было важно – любишь ли ты меня, есть ли в твоем сердце хоть капля любви ко мне. Я знаю, что ты подарила мне еще одну жизнь, и сейчас вправе распоряжаться ею, но, если ты не любишь меня, я не позволю этого, - он встал, налил из кувшина в кубки ликера, потом взял от очага чайник, от которого по всей комнате разносились ароматы заваренных трав, и добавил в кубки.

– Уильям, я боялась навязаться тебе и признаться в своей любви.

Не думай, что я говорю это сейчас только из-за того, что хочу оставить тебя здесь. Именно этого я и боялась, - хохотнула Фелисия, принимая от него кубок, сделала большой глоток и посмотрела на Уильяма внимательно. – Я боялась того, что тебе придется жить с женщиной, которую ты не любишь, которую не хочешь видеть, но которой обязан жизнью.

Он сделал глоток и забрав кубок у Фелисии, поставил оба на стол. Присел обратно на кровать и молча посмотрел на нее.

Тишина в комнате разбавлялась звуками из залы, где сейчас отмечали их свадьбу. Фелисия посмотрела на окно, улыбнулась и выдохнула:

– Надо было сказать сразу, а не мучиться почти две недели. Сейчас от меня ничего не зависит, муж мой, и поэтому мне легко принять любое твое решение, каким бы оно не было, оно не убьет меня, потому что я теперь знаю одно – убить может только предательство.

На душе у Фелисии, и правда, было так спокойно, что она готова была встать и направиться в зал, отметить там с сестрой хороший исход их дела, безопасность от посягательств на земли и их свободу.

Даже если сейчас Уильям захочет уйти, она все равно будет рада тому, что Уильям жив, будет рада, что в тот момент, когда Костя падал возле стены уже мертвым, она приняла решение.

Уильям вдруг наклонился к ней и прижал ее олову к своей груди. Она слышала, как бьется его сердце, как прерывисто его дыхание, чувствовала, как дрожат его руки, и боялась сейчас даже мечтать, что все может оказаться правдой – что он любит ее не меньше, и что эти объятия не просто жест благодарности за свободу действий.

– Фелисия, жена моя, я не мог и мечтать о таком исходе, - он взял ее лицо в ладони и посмотрел в глаза, где уже собирались слезы. – Я люблю тебя больше жизни, и все это время, что ты была далеко, не мог и мечтать о том, что мы будем вместе, в безопасности, и ты будешь называть меня своим мужем.