Фиктивная жена

— В общем, привози нашу невесту завтра к семи вечера. И я тебя умоляю, не лапай ее прилюдно. Не компрометируй нас.

ГЛАВА 2

Милана

— Бабуль, мне нужно тебе кое-что сказать, — глубоко вдыхаю, собираясь с силами, не смотря бабушке в глаза. Завариваю чай с мятой, достаю варенье на меду. У бабушки особенно вкусно получается айва. Вдох-выдох, разворачиваюсь с подносом в руках, улыбаясь.

— Время пить чай? — удивлённо спрашивает она. Моя бабушка, Ульяна Леонидовна, бывший хореограф в балетной студии и немного аристократка.

— Нет, но я прошу тебя выпить со мной.

Ставлю чашки на блюдца, чайник, две розетки с вареньем и кладу ложечки на салфетку. Вроде все правильно.

— Чай с мятой? Что-то случилось?

— Нет, но у меня для тебя новость.

Сажусь напротив бабули, расправляя плечи, держа осанку.

— Надеюсь, хорошие?

— Я тоже надеюсь, — выдыхаю. Разливаю чай, отпиваю немного, чтобы избавиться от кома в горле.

— Ну, говори уже, — строго поторапливает меня бабуля.

— Я выхожу замуж, — выпаливаю и закрываю глаза.

Тишина. Слышу, как бабушка ставит чашку на блюдце. Открываю глаза. Она смотрит на меня, прищурившись. Ох.

— Тот молодой человек сделал тебе предложение?

— Нет…

Самое сложное – объяснить, за кого я выхожу замуж, и заставить бабушку поверить, что любовь не имеет возраста и границ.

— Объяснитесь, Милана Андреевна! Вы встречались с парнем, принимали от него помощь и подарки, а замуж выходите за другого?

Если моя бабуля перешла на «вы» – дела плохи.

— Платон просто мой друг, — бессовестно лгу я, а самой хочется сквозь землю провалиться.

— Позволять себя обнимать и целовать – это у нас теперь просто дружба?! — бабушка повышает тон. Сглатываю. Хмурюсь, не понимая, откуда она знает. — Как-то я видела в окно, когда парень тебя провожал.

— Это было один раз, и мне не понравилось, — опускаю глаза на свою чашку с чаем. Кажется, у меня на лице написано, что я нагло лгу. Но так надо, всей правды бабушка не выдержит.

— И за кого ты выходишь замуж?"

"— За Мирона Вертинского, старшего брата Платона, — на одном дыхании выдаю я и замираю. Категорически запретить она, конечно, мне не может. Я совершеннолетняя. Но и видеть осуждение в глазах бабушки я не хочу.

— Брата? Старшего? — уже растерянно спрашивает она.