Фиктивная жена

— Пошли! — Платон перекрикивает рев мотора мотоцикла, достаёт мою сумку из багажника и тянет меня на выход из гаража.

— Он всегда такой? — интересуюсь я.

— Какой? Пофигист?

— Ну, можно и так сказать.

— Да всегда. Арон вне системы. Иногда мне кажется, что у него цель идти в противоположную сторону. Он своего рода социопат. Бунтарь. Сколько себя помню, он воевал с отцом. Огребал от него по полной, но воспитанию не поддавался. Отец ужасно бесился. Даже отдавал его в военную академию, чтобы приучить к дисциплине и уважению правил.

— Ясно, — киваю и вдруг замечаю в беседке сада женщину. Она сидит в плетеном кресле и вяжет. Волосы с легкой сединой, уложены в строгую прическу, немного бледная. Но приятная, ухоженная, в белом кардигане и стильных брюках.

— Это мама, — на выдохе произносит Платон. — Ее вчера выписали из клиники, — в голосе подавленность и какая-то безысходность. — Пошли, я тебя с ней познакомлю, — тянет меня к беседке.

— Что это значит?

— Сейчас поймешь. Не пытайся убедить ее в обратном. Соглашайся с ней, иначе ей станет хуже.

— Да, о чем ты говоришь? — начинаю волноваться.

ГЛАВА 8

Милана

— Мам, доброе утро, — здоровается Платон, ставя мою сумку на пол. Женщина отрывается от вязания и поднимает на нас глаза. Такие светлые, когда-то голубые, а сейчас тусклые, словно подернуты дымкой. Я не знаю, сколько ей лет, выглядит она очень уставшей от жизни. Но улыбка добрая, яркая.

— Платоша. — Сын тянется к матери, целуя ее в щеку, немного обнимая. — Ты уже нагулялся? — спрашивает немного наивно, словно разговаривает с малышом, на что тот кивает, сильнее сжимая мою руку. — А кого ты там к нам привел? — рассматривает меня внимательно, но продолжает добродушно улыбаться. — Какая красивая девочка. Как тебя зовут?

— Милана. Очень приятно познакомиться, — протягиваю женщине руку.

— Какая воспитанная. Ты наша новая соседка? Где твои родители? — пожимает мою ладонь, и меня очень смущает то, что она разговаривает с нами как с детьми.

— Нет, я не…

— Да, мама, это новая соседка, — перебивает меня Платон. — Ее родители не против, что она у нас.

— Вот и хорошо. Хотите кушать? Пойдемте, я вас накормлю, пока отец на обед не приехал, — женщина начинает торопливо складывать пряжу в корзину. А у меня округляются глаза. Насколько я знаю, их отец погиб.

— Нет, мам, мы не голодны."

"— Опять наелись сладкого? — строго спрашивает.