Фиктивная жена

И что я должен сделать? Бежать, уговаривать, вытаскивать из нее слова? Или воспитывать? Потому что так не пойдет. Я уже, кажется, говорил, что, если есть претензии, мы разговариваем и обсуждаем, а не психуем и бегаем от меня.

Переворачиваюсь, утыкаюсь в подушку, решая не бегать за девчонкой. Поговорим, когда она будет готова. Закрываю глаза, пытаюсь расслабиться и выкинуть из головы все мысли.

Проходит около часа, чувствую усталость, но уснуть не получается. Верчусь из стороны сторону, долго настраиваю кондиционер, потому что мне некомфортно.

С психом откидываю одеяло, поднимаюсь с кровати, надеваю спортивные штаны, футболку, прохожусь ладонью по волосам и выхожу из спальни. Глубоко вдыхаю и заглядываю в комнату Алисы. Девочка спит одна, Миланы нет. По очереди заглядываю во все пустые спальни: Арона, Платона и гостевую – нет ее.

Спускаюсь вниз, обхожу весь дом – Миланы нет нигде. Накатывает паника, в висках пульсирует. Ну не могла она ночью уйти из дома. Во-первых, такому поступку нет мотива, во-вторых, охрана ее не выпустила бы без моего разрешения. Нервы сдают, курить хочется, был бы дома Арон – я, наверное, сорвался бы и взял у него сигареты.

Выхожу во двор. Тишина. Я еще не вижу Милану, но уже чувствую, что она рядом. Девочка на террасе сидит в кресле и обнимает себя руками, смотря в темный двор.

Сажусь в кресло напротив, упираясь руками в колени, смотрю на нее. Отворачивается. Молчим. Она рядом, и мне спокойнее. Хотя бесит.

— И? Что это было? — не выдерживаю. — Ты сейчас реально обиделась на то, что я не попробовал ужин и не пришел вовремя?

— Нет, — спокойно отвечает она, продолжая смотреть в сторону. Опять замолкает, не собираясь продолжать диалог.

— Милана… — глотаю негатив, стараясь быть мягче. — Давай я не буду вытягивать из тебя каждое слово? Давай уже, в конце концов, поговорим и ляжем в нашу общую постель, — срываюсь, немного повышая тон.

— Я очень волновалась, — тихо признается она, начиная комкать в ладонях подол халата. — Очень, — повторяет.

— Есть причины для волнения?

— Да. После того, как тебя хотели убить… — сглатывает, наконец, поворачиваясь ко мне. — Я всегда переживаю.