(не)твой

Хочу, чтобы выбрала нам постельное, заставила всю ванную своими баночками и отобрала у меня половину шкафа, а то и больше, раскладывая свои вещи. Засыпать с ней и просыпаться хочу, таскать кусочки еды, пока она готовит, и нагло врываться в ванную. Хочу слушать, как она Матвею сказки читает на ночь, а может и самому почитать, а ещё хочется просто жить спокойно всем вместе, чтобы никто на пути не вставал, вот и всё.

Отец спросил меня, не жалею ли я обо всём. А я не жалею. Зачем? Кроха у меня самая классная, Матвей у нее крутой пацан, а проблемы… да у всех проблемы.

У кого их нет? Ребенка бояться должен? Так не боюсь. Ничего не вижу страшного и плохого в том, что у Оли есть ребенок. Мне кажется, это даже круто.

— Оль, приехали, — она задремала, пока ехали, и я осторожно бужу ее, открыв дверь. У нее такие качели эмоциональные, удивительно, почему она не дрыхнет сутки напролёт от таких стрессов.

— Мы к тебе? — потирает глаза. Смотрит по сторонам, что район не знакомый, глазами хлопает.

— Ты против?

— Как я могу? — она улыбается, а я в улыбке этой тону безвозвратно, беру Кроху за руку и веду её в подъезд, и у нужной двери вручаю ключи. Вторые. Это я тоже сегодня сделать успел.

— Мой дом — твой дом и все такое, — говорю, надеясь, что она не рухнет в обморок от всех эмоций сегодняшних. — Твои ключи, Оль, и ты, и Матвей, можете чувствовать себя здесь как дома, а ещё лучше перебирайтесь ко мне и пусть это на самом деле будет вашим домом."

"Оля дрожит, опять чуть не плачет, открывает дверь с моей помощью и заходит внутрь, осматриваясь.

У меня не супер квартира, хоть и ремонт есть, но пустовато. Холостяцкая, в общем-то, ничего особенного. Зато трёшка. Тоже от бабушки, кстати, досталась. Повезло мне, походу, что я единственный внук. Сделал ремонт здесь и съехал почти сразу как восемнадцать стукнуло.

Смотрю на Кроху, как она сжимает ключи в руках и проводит кончиками пальцев по стенам и поверхностям. Ходит медленно, все осматривает, всего касается, изучает как будто.

— Здесь очень пахнет тобой, — вдруг выдает, когда очередь доходит до кухни.

— Это от меня жратвой несёт, да? — улыбаюсь и подхожу к Оле, обнимая её со спины. Обожаю так делать. У меня весь мир замирает, когда мы вот так вот стоим. Она в окно смотрит, а я на неё, идиллия.

— Да не на кухне, а в доме, дурачок ты, — улыбается наконец-то и поворачивается в моих руках, — в каждой детали тебя вижу.