Не откажусь, девочка

  Хотелось подойти, обнять, попробовать успокоить… Нельзя им мешать.

Последние дни я замечал, что она заставляет себя улыбаться, когда ее втягивают в разговор, но больше предпочитает молчать. Опускает взгляд, чтобы никто не заметил грусть в ее глазах. Нервно теребит серебряный браслет, который практически не снимает.

— Луна, я бы попросила тебя не приходить, — услышал я слова жены Ахшара. — Но ты ведь не послушаешься? — в голосе женщины слышались страх, тревога.

— Не послушаюсь, Фатима! Пойми меня. Если бы кто-нибудь из твоих детей болел, осталась бы ты в  стороне?"

"— Я боюсь Ахшара.

— Ахшар ничего тебе не сделает, — не очень уверенно произнесла Луна.

— Из дома он меня не выгонит, Луна, а вот к Тимуру может запретить приближаться. Подумай о сыне. Я все это время была ему мамой, другой он не знает. Будет переживать, если Ахшар нас разлучит.

— Ахшар не узнает, что ты мне помогала! — твердо произнесла Луна. — У дверей отделения охрана, они никого сюда не пропустят. А если Ахшар спросит, скажи правду, что я приходила, но запретить войти в палату ты мне не смогла. Испугалась за Тимура,  ведь скандал плохо на нем скажется. Я увидела сына и ушла. В этом нет твоей вины, Фатима!

Подперев ладонью подбородок, женщина качала головой, но спорить не стала. Я подумал о том, что палату стоит проверить на прослушку. Плохо будет, если прямо сейчас Сулейманов сидит и слушает их разговор.

Отошел от двери. Пока женщины разговаривали, позвонил Петровичу, рассказал о своих подозрениях.

— В течение часа пришлю к вам специалиста. Ребята днем провели, все было чисто. Но я вот тоже подумал, что сын Ахшара мог по просьбе отца установить камеру в палате. Этот момент мы упустили…

Луна вышла из палаты. Попыталась улыбнуться, а по щекам покатились слезы…

****    ****

Вернулись мы поздно, кроме Петровича все спали.

— Арсен, это не значит, что завтра там не будет камеры. Арслан может в любой день по распоряжению отца поставить прослушку или видеонаблюдение.

— У меня есть пара ребят, которые справятся с жучками и камерами, — я понимал, что Петрович не может каждую ночь дергать сотрудников и гнать их в больницу. Конечно, он все может, но беспокоить его без надобности не хотелось.