Не откажусь, девочка

— То ли стесняются, то ли по-русски не понимают, — добавил Аслан, откусывая большой кусок от булки.

Я вхожу на склад, в углу на расстоянии пары метров друг от друга сидят два… урода. Именно урода, потому что души у них черные и гнилые. Беру стул, разворачиваю его спинкой к ним, перекинув ногу, сажусь. Они даже не понимают, что я хочу с ними сделать. Молчу, сверлю их взглядом. Ребята уже постарались, встретили, как они того заслуживали, но этого мало. Эти твари живут, дышат, смеют строить планы на сестру!  Боюсь, что если подойду к этим мразям, меня никто не остановит.

— Вы уже поняли, что не уедете живыми домой, если не будете делать то, что я от вас требую?

Никакой реакции. Делают вид, что меня не понимают. Я точно знаю, что по-русски они пусть и не в совершенстве, но вполне прилично изъясняются.

— Вы до такой степени самоуверенные, что сунулись  к сестре, не проверив, кто находится возле нее?

Молчат. Смотрят с презрением, хотя и делают вид, что меня не понимают.

— Давай мы ускоренный курс изучения языка проведем? — предлагает за моей спиной Антон.

— Вы уже провели, наверное, они и свой язык забыли.

— Если не хотят говорить, язык им не нужен. Может, отрежем сначала одному, потом другому? — Аслан вытаскивает из кармана нож. — Мы их все равно сожжем, чтобы чекисты и менты  подумали, что это были разборки.

— Отрезайте, — к ним я не испытывал жалости, поэтому отдал приказ, не задумываясь. Я бы вырезал им не только языки…

Мужики схватили младшего из братьев Луны, сжимая руками челюсть, пытались открыть рот.

— Отпустите его, шакалы! — заорал старший, когда понял, что шутить мы не собираемся. — Он вам ничего не скажет!"

"— А ты? — спокойно интересуюсь. Я так и не отдал приказ Аслану – не трогать Алима. Мои люди продолжали ломать ему челюсть.

— Аллах вас покарает! — продолжал Мустафа.

— Не будем упоминать Аллаха, а  то вы прямо сейчас к нему отправитесь, безбожники! — я оказался возле Мустафы и схватил его изо всех сил за шею.

— Отрезать? — спросил спокойно Аслан, будто речь шла о батоне хлеба, а не о языке человека.

— Не надо, — прохрипел Мустафа, он понял, что я настроен решительно.

— Подожди минутку, Аслан. Послушаем, что они там расскажут, — разжимаю руки на горле и отхожу на пару шагов назад. Жду, пока он откашляется и начнет нормально дышать.