Не откажусь, девочка

Первое – ваш муж должен оставить Луну в покое, ни при каких обстоятельствах не искать с ней встречи.

— Ахшар и не ищет! — ощетинилась она."

"— Второе, — я не стал переубеждать, ведь именно на это рассчитывала женщина. — Луна и Тимур должны общаться. Это несправедливо, что он не знает, кто его настоящая мать, — губы Фатимы поджались. — Или вы считаете, что это справедливо?

— Я ничего не могу изменить. Вы должны понять, что это практически невозможно.

— Нет ничего невозможного.

— Сейчас нужно думать о здоровье Тимура, все остальное можно обсудить потом, — я понял, что она хочет перевести тему.

— Поверьте, тюремный срок для Ахшара – не самая страшная участь для вашей семьи.  У меня есть компромат на вашего мужа. Грязные некрасивые подробности его жизни. Думаю, вы и сами догадывались, что он не хранит вам верность, — глаза Фатимы вспыхнули ненавистью. Но к кому она ее испытывала, ко мне или к мужу, выяснять не стал. — Некоторые девочки, которых он тащил в постель, не были совершеннолетними. Они из традиционных семей, живут с вами в одном городе.

Есть девушки, отцы которых при встрече с вашим мужем пожимают ему руки. Как вы думаете, что случится, если эти сведения станут общедоступными? — о том, что он чокнутый извращенец, упоминать не стал, Фатима и так сидела белая словно мел. – Вы хотите сохранить благополучие своей семьи, я это понимаю, но пренебрегать интересами девушки, которую ваш муж растоптал, я не позволю. Нам лучше договориться.

— Я ничего не могу изменить…

— С вашим мужем я сам поговорю.

Вы подготовите Тимура к тому, что у него есть родная мама. Сделаете все, чтобы он ее принял, — жестко произнес. — Вы сумеете…

********    ********

Луна

— Не нервничай, — Арсен взял меня за руку, когда мы подошли к палате, в которой лежал мой сын.

После непростого разговора с Фатимой я долго не могла успокоиться. Арсен вернулся рано, сообщил, что успел пообщаться с Фатимой, она была расстроена, поэтому не смогла сдержать эмоций. Теперь она успокоилась и даже раскаивается из-за своей несдержанности.

Как бы мне ни хотелось в это поверить, я неплохо знала Фатиму, не стала бы она раскаиваться.  Но тогда почему она перестала противиться нашим встречам с Тимуром? Если Арсен сказал правду, то Фатима предложила прийти пораньше, пока сын еще не уснул. И вот теперь я стою у двери, за которой находится Тимур, и дрожу от волнения. Узнает «подругу мамы» или не вспомнит? Мне надо что-то сказать, как назло, в голове ни одной мысли.