(Не) мой наследник

Сейчас заеду на работу подписать кое-какие документы, а потом к Зойке… Если бы не планирование беременности, я бы и в магазинчик заскочила – за красным вином или чем-нибудь покрепче.

В бухгалтерии меня встречают безрадостно. Ну кому нужен работник, находящийся на столь длительном больничном? А увольняться я не решаюсь, хоть Гончаров и пообещал нас обеспечивать. На словах-то он герой, а на деле… Обычный предатель и слизняк. Не поверите, я все время напоминаю себе о его поступке. Но стоит мне на время забыть обо всем, дурацкое сердце начинает таять, тело плавиться, а душа раскрываться, как бутон…

Зойка ждет меня в офисе визового центра, где она трудится.

По дороге звоню бабуле, удостоверившись, что с Никитушкой все хорошо. Мой мальчик стойко переносит капельницы и прочие процедуры. Мы немного болтаем с сыночком по телефону, пока я трясусь в маршрутке. Солнце припекает, как весной, а из сердца улетучивается «гончаровская» магия. Я снова, наконец, могу спокойно дышать и мыслить. Не представляю, как буду жить, когда все закончится… Как общаться, принимать его у себя в доме, терпеть его присутствие – невыносимое и такое желанное…

Выскакиваю на остановке и спешу в гости к подруге – она единственная, кто меня понимает и ценит.

Моя красавица отрывается от ноутбука и закрывает кабинет изнутри.

– Надоели мне все, Златка, – певуче протягивает Зойка, поправляя длинную каштановую прядь. – Когда уже Новый год наступит, а? И я, наконец-то смогу выспаться? Ой, прости… Извини, родная, что-то я брякнула не то.

Впрочем, как обычно… Моего крестника не отпустят из больницы? Хоть на денечек?

– Боюсь, что нет. Я ведь не рассказала тебе главной новости, Зой, – начинаю я, пряча взгляд, как провинившаяся школьница.

– Господи, не томи, – испуганно протягивает она. – Все плохо, да? Ты говорила, результаты исследований должны на днях прийти и…

– Никто из нас не подходит.

Рассказываю Зойке о втором ребенке, моих сомнениях и страхах, стараясь не обращать внимания на округлившиеся от удивления девичьи глаза и возгласы, изредка нарушающие мою монотонную речь.

– Офигеть, Белоцерковская, – плюхается она в кресло. – Вот это ты даешь!

– Да, – соглашаюсь я. – Будь моя воля, я бы близко не подошла к нему, а так… Господи, не представляю, как буду жить потом, когда все кончится? Как Амиран все воспримет? Я же ничего ему так и не сказала.

– Как не сказала? Ты что? Он хороший парень, Злат. И любит тебя в отличие от этого напыщенного предателя на модной тачке, – фыркает она.