(Не) мой наследник

Брожу по комнате, а потом все-таки заставляю себя уснуть… Мне надо больше думать о здоровье маленького, Никита прав. Закрываю глаза и проваливаюсь в поверхностный сон. Утром меня будят голоса медицинского персонала. Вскакиваю с кровати, расспрашивая врачей об инструкциях для пациента, но они успокаивают мое волнение.

– Мне можно поговорить с донором? Минуточку? – спрашиваю я. Габи здесь совсем одна… Ее некому поддержать, так почему я не могу сделать это?

– Конечно, она будет рада вашей поддержке. У вас минута.

Стучусь в соседнюю палату и, получив разрешение, вхожу… Габи сидит на краешке больничной кровати. Без макияжа, в белой хлопковой рубашке, она выглядит беззащитной и… Симпатичной.

– Привет, – улыбаюсь я. – Зашла тебя поддержать.

– Спасибо, от тебя я этого точно не ожидала. Все будет хорошо. Я уже делала это… Не стала говорить Никите, ему все равно, но тебе можно… Я уже была донором. А в Америке я была почетным донором крови.

– И Ник тоже об этом не знал?"

"– Нет.

– Как? Когда ты успела? – недоумеваю я. Присаживаюсь рядом, ожидая услышать душещипательный рассказ.

– Подождала на больничной парковке, когда он выйдет, и подкатила к нему. Подвезла его до кофейни, где он работает.

– Я не против, – качаю головой. – Амиран хороший, но он… Он не то, что мне нужно, хоть и любит меня.

– Ты не против? А знаешь, Злат? У нас теперь с тобой ничья, – улыбается Габи, но в этой улыбке столько грусти… Затаенной обиды, боли, отверженности.

– Что ты имеешь в виду? Габи, у нас минута. Расскажи, пожалуйста.

– Его было несложно соблазнить. Это случилось в моей машине. Он даже не позвал меня в гостиницу. Сама не понимаю, для чего мне это было нужно? Это все голод… А я молодая и страстная женщина.

– Так вы переспали с Амираном?

– Да. Он правда убежал как ошпаренный. Испугался, – горько усмехается она.

– Странно это все, – качаю головой я. – Значит, ему нужно что-то от меня? Может, он как-то замешан в деле отца? Потому что любящий человек никогда бы на такое не пошел. Твой рассказ лишил меня чувства вины. Если оно и было, то сейчас улетучилось, – вздыхаю я.