Не единственная

Так вот почему Анабель избегала о нем говорить!

– Не надо, сестричка, тебе же понравилось. К тому же, знаешь ли, я не прочь повторить…

Его прерывает хлесткая пощечина.

Пока Теодор ловит ртом воздух, а на его щеке расплывается багровое пятно, я, оцепенев от шока, смотрю на свою ладонь. Кажется, я только что отвесила ему оплеуху. Причем с такой силой, что рука загудела.

– Ах ты, драконья шлюха, –  хрипит «братец». Его глаза наливаются кровью, когда он тянет ко мне руки. – Играть со мной вздумала?

За его спиной вырастает бесшумная тень.

Дарг наклоняется к Теодору:

– Что ты сказал о моей жене? Повтори.

Тот вздрагивает всем телом, и есть от чего: в голосе Дариона столько холодной угрозы, что даже меня пробирает мороз.

– Т-ты… – заикается Тео.

Дарион скидывает капюшон. На его лице выступают чешуйки, верхняя губа задирается, демонстрируя драконий оскал:

– Я.

– Т-ты не посмеешь тронуть меня, – голос «братца» дает петуха, – не посмеешь! Драконам нельзя…

– Нельзя, – соглашается дарг, – но всегда есть исключения.

Он бросает на стол кошелек:

– Здесь сто монет серебром. Этого хватит, чтобы убраться подальше от города. Но если я замечу тебя рядом со своими владениями или узнаю, что ты посмел приблизиться к моей семье – боюсь, ничто не помешает мне содрать с тебя шкуру. Живьем.

Дар произносит это таким тоном, что я безоговорочно верю. Он так и поступит: сдерет с него шкуру живьем. Причем перед всем народом.

Взгляд Теодора впивается в кошелек:

– Это мой город! Я здесь синьор!

– Ты проиграл свой город, как и твой отец, – Дарион кладет перед ним пухлую папку, полную каких-то бумаг.

Миг – и звенья рвутся, а цепь оказывается в ладони Дариона.

С глухим рычаньем Теодор хватает со стола кошелек и прячет его за пазуху.

– Мы еще встретимся! – бормочет он, отходя от стола. – Я вам еще припомню!

Его угрозы выглядят так жалко и беспомощно, что меня пробирает смех. Я оказываюсь в объятиях Дариона, и напряжение, которое сковывало меня последний час, исчезает.

– Почему ты мне ничего не сказал? – шепчу, ловя его взгляд. – Про долги и векселя? Ты все это время содержал его?

– Я же думал, что он твой брат, – Дар пожимает плечами. – Это мой долг, помогать родственникам жены.