Не единственная

По его лицу прокатывается волна чешуи, выдавая эмоции.

Он так долго мечтал о сыне...

Темка пускает слюни, что-то гулит и вдруг тянет к нему ручонки. А потом очень четко требует:

– Дай! Дай-дай-дай! – и сжимает ладошки.

Кажется, ему приглянулись изумрудные чешуйки, вспыхнувшие на скулах дарга.

Поддаваясь порыву, протягиваю ребенка Дариону.

Тот застывает на месте, даже руки прячет за спину. На его лице возникает испуг. Самый настоящий. Неужели мой сильный и смелый дарг боится такого кроху?

– Возьми его, – говорю с улыбкой.

– Дай! – настырно требует Темка.

Дарион сглатывает. Кадык на его шее резко дергается вверх, потом вниз, а затем звучит тихий голос:

– Он такой маленький… Я боюсь ему навредить…

– Ты ему не навредишь, – заверяю. – Кто угодно, только не ты.

И впихиваю орущего Темку в его объятия.

Мой сын замолкает. Дарион держит его на вытянутых руках и быстро-быстро моргает. А площадь взрывается одобрительным гулом: если лаэрд принял маленького чужака, то и все дарги примут.

Моя заветная мечта наконец-то сбылась.

***

Если я думала, что это конец наших мытарств, то ошибалась.

Не успели мы прийти в себя, как получили весточку из Дардааса. Запыхавшийся гонец на взмыленном анкре передал Дариону послание от Аргена: истинные хозяева Бездны вышли на связь! Дарги, облетавшие пустошь, увидели гигантские борозды, которые сложились в одно слово – ранерия. А чудовища так и бродят как неприкаянные. Днем прячутся в темноте Разлома, а ночью в Дардаасе слышен их заунывный вой.

– Они начали выть, когда вас похитили,  – поясняет гонец. – И так тоскливо, что даже самых стойких воинов за душу берет. Мантикора эта тоже словно взбесилась. На решетку кидается, от еды отказывается.

– Как отказывается?! – всполошилась я. – Ей же детей кормить!

Шир на аппетит пока не жаловался. Он вообще присмирел после моего возвращения. Ведет себя паинькой, драконов не дразнит, народ почем зря не пугает. Днем изображает призрачную статую на главной башне, а по ночам мы с ним летаем над Лемминкейром, правда, невидимые.

Гонец разводит руками:

– Мы пытались пробраться к Разлому, но нас не пускает купол. Похоже, они хотят говорить только с вами.

Он виновато смотрит на меня.

– Я тебя туда не пущу, – отрезает Дарион. – Даже не думай!

Качаю головой. Мне и самой не хочется туда возвращаться, но…

– Придется.