Назад в СССР 6

Погодин вздохнул и вышел из кафетерия:

— Ты это… Береги себя, Андрюх… Ладно? Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— И я надеюсь. Бывай, — я сел в машину, завел мотор и направился в Пролетарский переулок, на окраину города.

Добрался минут за двадцать. Старенький двор неказистой трехэтажки встретил меня скрипом качелей на детской площадке и любопытными бабульками, что лузгали семечки на лавочке у подъезда. Они, не скрывая любопытства, таращились на мою машину во все глаза. Мол, чужак приехал. Эх… Ничего от бабулек не скроешь.

Я поежился. Уже сейчас ощущая себя, как минимум, преступником (чувство новое и непонятное в обоих моих жизнях), а как максимум – террористом, что вознамерился напасть на здание советской милиции.

Зашел в нужный подъезд и поднялся на второй этаж. Вот и нужная квартира. Дверь неприметная, без номера и звонка. Будто там никто не живет. Но отполированная до блеска дверная ручка говорила об обратном. Я постучал.

Замок щелкнул через несколько секунд. Даже не спросили, кто пришел. Не опасается никого бывший сиделец.

Твою мать! Да это же… Тот же колючий взгляд, те же змеиные гипнотизирующие глаза. Все как описывали раньше потерпевшие. Это был точно он. Тот самый шубник-мошенник, которого про себя я иногда называл Деточкиным, за схожесть поступков.

Я столько за ним гонялся, а два года назад, одолев его в схватке, отпустил. Вспомнил наш последний разговор с ним, который я много раз прокручивал у себя в голове, терзая себя мыслью, а правильно ли я поступил тогда:

— Куда награбленные денежки отправлял? — спросил я, вглядываясь в неразборчивые надписи на бланков переводов.

— Там все написано, мент, — процедил пленник. — Зенки раскрой."

"Я пригляделся и не поверил своим глазам. Суммы немаленькие, по пятьсот рублей, по тысяче. Однотипных переводов много. Но… В строке “получатель” значится Новоульяновский детский дом. Что за хрень?! Я перебрал все бумажки.

Он щедро делился награбленным с детским домом. Как мент я поступил тогда неправильно, но как человек…

— Медведев Андрей Викторович, — проговорил я металлическим голосом. — Я же велел вам убраться из города.

— Он самый, — опешил шубник, вглядываясь в мое лицо.

Много времени это не заняло – уж конечно, он тоже меня запомнил, как и я его. Брови его полезли на лоб, он поиграл желваками и пробурчал:

— А… Это ты, мент.