Нам нельзя

– Киса! Ты меня слышишь? – голос его был твёрдым и строгим. – Слушай внимательно. Меня захерачили за тысячу километров от тебя. Знакомые отца постарались, чтобы я в обычный детдом не попал. И мать не лишина родительских прав. Это временно. И мне скоро восемнадцать.

– Ник, – пискнула я.

– Всё хорошо, любимая! Моя Киска. Придётся потерпеть. Ты, как? Со мной?

– С тобой, – я вытерла слёзы и с благодарностью посмотрела на небо. – Куда тебя увезли?

– Ты только не смейся. Тут батюшка, матушка, монахи и тридцать моральных уродов.

Он красиво рассмеялся. Обожала, когда он смеётся.

– Кис, прикинь, здесь реально дадут заработать!

– Ты опять об этом, – уныло вздохнула я. – Зачем трусики мои взял? Примерять будешь, как туфельку через полгода?

– Трусики твои – мой талисман. А попку твою узнаю из тысячи!

– Трэш, – заплакала я.

– Катя! Серьёзно, надо пережить. Будешь меня ждать? – он старался говорить строго.

– Конечно, уже начала.

– Тогда берись за учёбу! Я верю в тебя.

– Я так рада, что ты появился.

– Не плачь, Киска, а то я сам сейчас разрыдаюсь.

Я и не вспомнила, был ли в нашей семье совместный ужин.

Сидели втроём за столом, девочки на стульчиках. Мама кормила Элли, я – Велю. Они кушали хорошо, папаша был доволен."

"– Мы с мамой тебе на совершеннолетие ничего не купили, – жевал Егор. – Вот думаем, на Новый год тебя порадовать.

Раньше бы в моей голове пролетела сотня мыслей, ехидных и злых.

– Хочу на права сдать, – улыбнулась я, когда Эвелинка наморщилась отказываясь кушать кашку.

– Вот это дело! – воодушевился отчим. – Это я устрою. На заводе есть школа.

Они с мамой стали строить планы, как я буду ходить после школы в автошколу, и Егор будет забирать меня на машине домой после работы.

О Трэше никто из них не вспоминал. Они знали, что я с ним общаюсь по интернету, но это было безопасно.

Все замерли в ожидании.

После ужина я поплелась наверх.

Подходило время очередного пустого разговора, после которого мне опять станет плохо. Я никак не понимала, почему Никита так жесток со мной. Я хотела всё бросить и уехать к нему. Он сообщил, что мне точно не место в мужском монастыре, но если я очень хочу, то можно. Звучало так, что он не рад будет моему поступку.