Нам нельзя

Он откинул капюшон и взялся за топор.

Егерь на два месяца уехал, и Антон Иванович его подменял. Он не ходил мимо нашего дома, он объезжал тайгу по реке. Поэтому на берегу стоял его катер.

– Это же… – прошептала Аня."

"– Он маньяк. Днём преподаёт в школе, а потом сюда приезжает. Знаешь, сколько девочек Анечек пропало до твоего приезда? Твоё имя заговорённое. Маньяк-ботаник вами кормит медведей и волков.

Чтобы не выдать Тохе Свину наше присутствие, я стала отползать обратно. А потом рванула между деревьев, слыша, как ломится за мной Анечка.

Я лопалась, как пузырь от немыслимого смеха. Выбравшись на тропу, захохотала, загибаясь. Слёзы из глаз брызнули.

– Ты обманула меня! – смеялась Аня рядом. – Подловила, да?!

Мы вместе угорали и долго не могли успокоиться. Она бы себя видела! Надо же было так погрузиться в атмосферу, что, даже узнав нашего преподавателя биологии, бледнела от страха.

Среде елей была небольшая опушка с группой рябин. Лиственные деревья жались друг к другу, стараясь оградиться от колючих и больших деревьев.

Я подошла ближе к ним и дёрнула тонкие стволы. С листьев посыпались крупные капли.

Продолжая смеяться, я закинула голову вверх, подставляя под чистую воду, пропитанную запахом леса, своё лицо. Холодные капли трогали кожу, падали в рот, и я жадно их глотала.

В этот момент, я ощутила невероятную игривую лёгкость, как давно, в детстве. Бесконтрольный полёт беспечности. Никаких проблем, одна сплошная беззаботность.

Смеясь, мы с Аней качали рябины ещё и ещё, ловили губами влагу. Подпрыгивали и дотягивались до горьких ягод. Ели, потому что хотелось пробовать этот лес на вкус.

Анька вдруг подошла ближе. Она постояла напротив, глядя на меня в восторге. Обняла. А потом поцеловала в губы.

Блин, взяла, всё испортила, зараза.

– Ань, ты лесбиянка? – нахмурилась я.

– Нет, – лицо её стало ясным и открытым. Глаза горели и казались чище неба. – У меня никогда не было такой подруги, как ты. Ты самая лучшая, Кать.

– А-а, – протянула я, отправляясь в обратный путь. – Тогда ладно.

Мы шли молча, взявшись за руки. Уже подходили к воротам, как заиграл телефон у Ани в плаще. Она так перепугалась, хуже, чем у домика егеря. Руки её задрожали, и она выронила маленький дешёвый телефон в мокрые кусты черники. Выругалась. Вот так и скромница.

Совладала с собой и ответила на звонок.

– Да, мам. Я у Кати. У железнодорожного переезда? Пять минут? Я не успею. Хорошо, мам.