Нам нельзя

У панорамного окна на маленьком диване сидела Лида и читала что-то религиозное.

Отношения со свекровью не склеились, поэтому она для меня – пустое место.

Вначале совместной жизни, Лида упорно лезла в наши отношения. Считала, что Никита весь такой замечательный благодаря ей. Она даже невесту ему одно время подыскивала.

А я её предупреждала, что Никита такие вещи не простит. Так что бабушка наша чуть пару раз не вылетела из семьи со скандалом. Одно время даже жила отдельно. Одумалась и решила, как сын в церковь пойти.

Стало ещё хуже.

Как истинная неофитка, она начала меня задевать. То я не молюсь, то я крашусь, то я неправильно одеваюсь и опять недостойна её сына. При очередном скандале, я ей всё высказала. И то, что Никита по её вине голодал, что её хахаль Никиту бил, что мой любимый котик скитался по притонам. Пробило меня на воспоминания. И помахали бы мы бабке рукой за такие наезды, потому что Никита однажды реально сорвался и вместе со шмотками выкинул её из квартиры, но Лиду хватил удар.

Теперь она вроде божий одуванчик. Но старается втайне от Никиты, накапать мне на мозг, что я пустышка бездетная и для настоящего мужчины негодная.

То, что я бремена, она узнает последней.

У плиты стояли мои лошадки. Элли и Веля шаманили у столов, готовили папе завтрак.

В свои тринадцать, они с меня ростом и уже шире. Все в Егора. Внешность у них разная, но характером похожи.

Совсем недавно в разговоре промелькнуло слово «нищеброд». Никита отреагировал почти неадекватно и велел мне рассказать нашу историю любви. Девочки прибывали в шоке и притихли. Они были не в курсе, что богатенький папа, сам себя сделал.

Вообще Никита отец строгий. Приходится сглаживать его ершистый характер. На то я ему и дана, чтобы сдерживать.

О том, что дети нам не родные, девочки знали. Благодаря Лиде. Долго мы детей обрабатывали, чтобы сильно не переживали. Вроде сжились с этой мыслью.

– Мам, папе понравится французский омлет? – спросила Веля, которая заглядывается на профессию ресторатора.