Наследник из прошлого

— И все-таки, — настаиваю, отказываясь принимать такое важное решение второпях.

— Ну хорошо, — сдается он и поднимается на ноги. — До вечера думайте. Потом будем готовиться к операции.

— На когда?

— Думаю, завтра-послезавтра.

— Так скоро… — выдыхаю я, окончательно сдуваясь.

— Тянуть нельзя, это смертельно опасно, — с нажимом поясняет Степан Юрьевич и идет к двери.

— Я поняла.

Остаюсь одна и устремляю взгляд в потолок, пытаясь сдержать предательские слезы. Нельзя расклеиваться, только не сейчас. Кроме себя мне не на кого положиться.

***Мыслительные истязания ни к чему не приводят. Как поступить, я так и не решила. Тетя настаивает на операции, а я боюсь. Боюсь не проснуться или еще хуже — остаться овощем. Я почитала в интернете про возможные осложнения, и решиться на такой риск крайне сложно.

Из коридора слышны какие-то голоса, но о чем они говорят, я не могу понять. Замираю в ожидании врача. Он должен принести на подпись согласие на операцию. Но я еще не готова его подписать. Не могу. Закрываю глаза и тяжело дышу, чтобы поймать хоть какое-то внутреннее равновесие.

Дверь открывается. Зажмуриваюсь сильнее и сжимаю кулаки так, что ногти болезненно впиваются в кожу.

— Привет, — вздрагиваю всем телом, слыша голос Сергея, и резко распахиваю глаза.

— Ты? — шепчу пораженно и спешно отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть шрам на щеке.

— Не ожидала? — Он подходит ближе и останавливается около моей кровати.

— Нет, — сухо отвечаю и нервно сглатываю. Его только не хватало для полного счастья.

— Я хотел извиниться за вчерашнее…

Я не ослышалась? Сергей Городецкий просит прощения? Недоуменно хлопаю ресницами. Так и подмывает посмотреть на него, но не могу. Этот уродский шрам… Закусываю губу и упрямо гипнотизирую стену перед собой.

— Я вел себя неподобающе… — продолжает Сергей.

Его бархатистый голос вибрирует внутри меня и приятным теплом растекается по венам. Нельзя поддаваться его обаянию. Один раз уже обожглась, второй раз на эти грабли наступать не хочу.

— Это все? — безэмоционально интересуюсь, всем своим видом давая понять, что мне эта беседа не интересна. Хочу лишь одного: чтобы он поскорее ушел и оставил меня в покое.