На воле

– Ну прямо не знаю – такие солидные люди и шастают по городу без оружия в кармане! Вы прямо как дети! Москва вам не какой-нибудь рабочий поселок.

– Уважаемый Герасим Савельевич, я говорю не о каких-нибудь трех ржавых стволах, а о небольшой партии современного оружия, скажем, штук в сто."

"Лицо Заботина мгновенно напряглось, исчезли добродушные складки в уголках рта. Он принялся изучать взглядом своего собеседника – какой смысл Радченко вложил в свою последнюю фразу?

– Ты о чем?

– Не все же время вы торгуете металлами, а, Герасим Савельевич? – голосом недалекого паренька с рабочей окраины поинтересовался Колян.

Он по– простецки поскреб пятерней стриженый затылок и продолжил: – Я сейчас вот что подумал: даже сто стволов для нашего бизнеса будет маловато. «Берет– ты» – товар ходкий, и я уверен, что они улетят в течение недели. Думаю, стволов двести будет в самый раз.

Теперь становилось понятно, что разговор о пистолетах Радченко завел не случайно – с домашней заготовочкой, стервец, заявился. Выходит, у него разведка налажена не хуже, чем у ФСБ.

Не ошибся в Глухаре майор, когда вербовал его в сексоты.

О том, что фирма Заботина является дочерней организацией Госснабвооружения, знал очень ограниченный круг людей. Для прочих Заботин оставался хозяином небольшой фирмочки, успешно занимающейся торговлей драгоценными металлами. Такая хитрость была придумана несколько лет назад, в эпоху глобальных демократических преобразований, когда Госснабвооружение уже не испытывало мощного государственного прессинга – хлебнув хмельного вольного воздуха, компания принялась потихонечку создавать товарищества с ограниченной ответственностью, имеющие лицензию на продажу оружия.

Для Госснабвооружения это были всего лишь карманные деньги, но для генерала Платонова, который забирал себе девяносто процентов выручки, – весьма неплохое дополнение к его бюджетному окладу. Впрочем, и за остававшиеся десять процентов Заботин готов был драться насмерть.

– Послушай, Глухарь, я вижу, ты парень прыткий и неглупый, а раз так, то должен понимать, что ты не туда лезешь.

Твоего там нет ничего – ты можешь рассчитывать только на премиальные, которые получишь после того, как грохнешь эту телку. Или, может быть, я неясно излагаю свою мысль?

Улыбка на лице Коляна смялась в неприятную гримасу:

– Отчего же, все ясно. Господин опасается за свой семейный бизнес.

– Ты верно меня понял.

Радченко умело совладал с собой – лицо его вновь приобрело благодушное выражение.