На воле

Его чувства представляли собой своеобразный клубок, в котором тесно переплетались нити любви, обожания, ненависти. Федор ненавидел Надежду и одновременно любил. Он многое отдал бы за то, чтобы вырвать из своего сердца эту ядовитую занозу.

Машина, истосковавшись по движению, сердито зарычала и, пробуксовав по влажной лесной почве, выехала задом на двухколесную колею. Надежда, нажав на кнопку, закрыла верх, и Угрюмому на секунду показалось, будто он попал в плен. До Города оставалось километров тридцать – нужно было проявить выдержку и не пялиться больше на соблазнительные коленки Надежды.

– Послушай, чертила, мне плевать, кто ты! – рявкнул в трубку Угрюмый. – Я прибыл сюда от Коляна, и если ты не хочешь осложнений в своей жизни, то должен бежать на цырлах туда, куда я тебе сказал! Ты меня хорошо слышишь? Или, может, мне прийти самому и прочистить тебе уши?

С полминуты в трубке раздавалось тяжелое сопение, потом чей-то обреченный голос промямлил:

– Куда подъезжать?

– Вот это другой разговор.

Угрюмый усмехнулся. Создавалось полное впечатление того, что он знает о своем собеседнике абсолютно все. Прежде чем отчалить в Москву, Колян крепко пас Павла Гордеева. Так же заботливо опекает хороший пастух несмышленого теленка. Где и с кем проводит время мэр города, узнать было несложно, тем более что сам Колян неоднократно поставлял Гордееву веселых девиц. Все приключения Гордеева тщательно фиксировались на фотопленку и могли составить уже весьма приличный альбом.

– Вы и про это знаете? – голос прозвучал совсем убито.

– Послушай, уважаемый Павел Несторович, – прежде чем она стала работать у тебя в экономическом отделе, ей пришлось потрудиться у нас в роли паровозика. Поэтому мы отлично знаем, как она выглядит, и как работает, – едва удерживался от смеха Федор Угрюмов.

– Хорошо! Я буду через час."

"Федор положил трубку. В городе он был уже второй день и за это время сумел выполнить почти все намеченное. Первое, что ему удалось сделать, это собрать небольшую команду из самых отмороженных головорезов города, которые рвались в Москву, чтобы помериться силами со столичной братвой.

Оставалось последнее – выручить из тюряги троих приятелей Коляна, без которых, как считал Федор, команда будет неполной.