На воле

Если он мертв, тогда почему его тело не показали даже самым близким?.. Сократ успел доставить мне массу неприятностей. А потом, хочу быть с тобой предельно откровенным, как со старым другом: я получил заказ на его отстрел. Он в любом случае умрет. Это может произойти завтра, может через неделю; допускаю, что это будет даже через месяц, но в таком случае твоя жизнь значительно осложнится. Ты ведь не хочешь, чтобы сегодня вечером тебя подвесили на самой высокой сосне из всех существующих? Уверяю тебя, телохранители помочь не смогут.

Саша проглотил слюну и произнес:

– Ты же сам знаешь, что его разорвало на куски.

Однако его голос прозвучал не очень убедительно.

– Неужели ты думаешь, что я столь наивен? Неужели ты полагаешь, что мне не знакомы все эти штучки с переодеванием? Даже если бы на месте взрыва нашли челюсть Сократа со всеми его пломбами и коронками, то даже в этом случае я не поверил бы в его смерть.

Саша усмехнулся:

– Что же тебя смущает?

– Шапка, то есть корона, до которой он не дотянул.

Перед коронованием ему дали перстень-печатку, с которым он был обязан не расставаться даже в случае смерти. Когда покойничка заколачивают в гроб, печатка должна быть на мизинце. Так вот, у покойника уцелели кисти рук, но ни на одном пальце не было не то что печатки, но даже выколотых перстней.

– Откуда тебе это известно?

– Священник достаточно насмотрелся на его руки, прежде чем вложить в них иконку. Как ты думаешь, это похоже на Сократа, который спал и видел себя в шапке?

Радченко угодил в десятку.

Сократ действительно спал и видел на себе воровской венец. Для него корона была так же необходима, как для иного звание заслуженного. Пускай ты имеешь авторитет, уважение коллег, признание, любовь начальства, наконец, но без звания каждый считает тебя неудачником, и сам ты поневоле начинаешь ощущать себя дворнягой на престижной выставке породистых псов. А тащиться в хвосте Сократ не любил, несмотря на свой простоватый вид. Коля Радченко раскусил его сразу, как полый орех.

– Ах вот оно что! – лицо Саши оставалось серьезным.

Их не беспокоил никто. На крыльце стоял вышибала в полтора центнера весом и каждому, кто пытался войти в казино, объяснял, что заведение закрыто на кратковременный технический перерыв. Делал это верзила весьма деликатно, но мягкость его фраз действовала на завсегдатаев так же убийственно, как удар тяжеловеса.