На воле

Сократ покуривал сигарету и ждал, когда из изумрудного джипа выйдет парочка телохранителей. Они вышли и привычно осмотрелись. Один из них, долговязый, с тяжелой челюстью, какая, по мнению Ломброзо, характерна для прирожденных убийц, держал в руке кейс из черной кожи. Кейс был с сюрпризом – стоило нажать на Кнопку, как его крышка отбрасывалась в сторону сильной пружиной и в руку хозяина кейса сам прыгал автомат «узи».

Работу свою телохранители знали неплохо: прежде чем попасть к Сократу, они успели поработать в шестом управлении КГБ, где охраняли первых лиц государства.

Один из них уверенно приблизился к калитке, с минуту ее осматривал и только после этого широко распахнул. Во дворе перед домом тоже не было ничего подозрительного – обычный идеальный порядок, если не считать смятой банки из-под пива, валявшейся у самого крыльца. Видимо, ребята из внутренней охраны баловались пивом на крыльце.

Помидор уверенно поспешил к машине шефа.

– Вячеслав Тимофеевич, все в порядке.

– Ну-ну, – недовольно буркнул Сократ и, опираясь на руку Помидора, вышел из машины.

– Побудь пока здесь, – повернулся он к шоферу. – Я тебя позову.

– Понял.

Невысокий, но очень плечистый, в длинном светло-коричневом плаще, с раскованной походкой, Сократ производил впечатление уверенного в себе и сильного человека. По обе стороны от него шагали телохранители. Помидор предупредительно распахнул перед хозяином калитку. Сократ не удостоил Помидора даже взглядом, – работа у парня такая, за это и бабки получает нехилые, – и уверенно шагнул во двор.

Позади раздался скрип – это второй телохранитель прикрыл за собой калитку.

Прогремевший взрыв выбил стекла в целом квартале. Помидора разорвало на куски – окровавленные ошметки разлетелись по всему двору. Другого, долговязого с тяжелой челюстью, взрывная волна швырнула прямо на Сократа. Именно это спасло авторитету жизнь.

Несколько мгновений, показавшихся ему вечностью, Сократ ожидал выстрелов. Он даже прикрыл глаза, чтобы не увидеть направленного ему в голову автоматного ствола, но от установившейся тишины звенело в ушах.

Долговязый был необычайно тяжел. С каким-то преувеличенным интересом он что-то рассматривал на серой брусчатке, и Сократ даже не сразу сообразил, что долговязый мертв. Он спихнул с себя мертвеца и, пошатываясь, поднялся на ноги.

На том месте, где еще минуту назад лежала смятая баночка из-под пива, образовалась воронка глубиной в полметра.

Навстречу Сократу бежал шофер с вытаращенными от страха глазами.