На воле

По подтянутой фигуре чувствовалось, что он прошел кадровую военную школу. Одет он был в просторный спортивный костюм, на жилистой шее висел махонький серебряный крестик. Хозяин тепло улыбнулся и приветственно раскинул руки.

– А мы тебя ждем, Юрий Павлович. Уже все в сборе. Пока тебя ждали, успели принять по рюмке коньячку. Надеюсь, ты не в обиде?

– Ничего, наверстаю! – заверил Юрий Павлович Баскаков, выбираясь из машины.

– А ты все крепчаешь, – уважительно протянул хозяин, обводя взглядом могучую фигуру гостя.

– А ты все тощаешь, Герасим Савельевич, – в тон ему ответил Баскаков, чуть задержав руку хозяина в ладони.

– Не в коня корм!..

В просторной комнате, окна которой были задернуты бледно-зелеными полупрозрачными занавесками, сидели еще два человека. Было заметно, что здесь не скучали – возвышавшаяся в центре стола большая бутыль уже наполовину опустела. Свет, пробиваясь сквозь занавески, приобретал зеленый оттенок, и создавалось полнейшее впечатление того, что и гости и хозяин погрузились в водную стихию.

Присутствующие знали друг друга уже много лет, когда-то вместе учились на одном курсе в Киевском общевойсковом училище. Потом судьба раскидала их по России, чтобы через пятнадцать лет свести вместе в Госснабвооружении. Правда, связей между собой они никогда не теряли и едва ли не ежегодно совместно проводили отпуска.

– Штрафную, – налил в рюмку коньяку Алексей Петрович Попцов, востроносый мужик с плечами борца. В доме Герасима Савельевича он чувствовал себя очень свободно – было заметно, что он здесь частый гость.

– С удовольствием. – Баскаков вальяжно подплыл – к столу, взял пузатенькую рюмку и величаво влил ее в огромный рот.

– Красиво пьешь, – подал голос третий гость.

Короткая прическа и почти озорная улыбка делали его похожим на мальчишку-задиру. Вот только серебристый цвет волос подводил Антона Дмитриевича Корнеева – собеседник начинал понимать, что перед ним мужчина, преодолевший пятидесятилетний рубеж.

– По-другому не умею, – скромно отозвался Баскаков и со стуком поставил рюмку на стол.

– Это которые не пили, что ли? Прекрасно помню! – весело отозвался Корнеев, совсем по-мальчишески шмыгнув носом. – Столько добра понапрасну переводили!

– Погусарили мы, конечно, на славу, – заговорил хозяин дома, Герасим Савельевич Заботин. – Я на втором курсе как-то в училище бабу притащил.

– Как же это так? На территорию нельзя.

– Нельзя. Пришлось с ней через забор лезть.