На воле

В состав делегации Варяг решил включить Лозовского и Костылева.

Глава 38

Дача находилась в престижном районе ближнего Подмосковья. Величавый сосновый бор обступал трехэтажный особняк, стоявший на берегу ровного, словно блюдечко, озера. Случайные люди не посещали эти живописные места – грибников и туристов отпугивали колючая проволока с предупреждающими надписями и неожиданно появлявшиеся из чащи патрули с автоматами. Добраться до особняка можно было только по специальному разрешению, а бдительные прапорщики, стоявшие на въезде в заповедную зону,прощупывали недоверчивыми взглядами и эти разрешения, и каждый автомобиль, и каждого гостя.

Так же недоверчиво они осмотрели и подкативший и шлагбауму черный «мерседес», но, изучив документы, взяли под козырек и подняли шлагбаум.

– Черт бы их всех побрал! – горестно матюкнулся сидевший в машине круглолицый мужчина лет пятидесяти пяти. У него были крупные черты лица, мясистый нос и полные губы. – Что творится! Россию, как проститутку, по борделям растаскали, нищенку из нее сделали.

А все эти гребаные реформы!

– Да, Юрий Павлович, – отозвался шофер. Дорога была отличная, но ему приходилось ехать медленно – в запретной зоне разгоняться было не принято.

– Все просрали. Абсолютно все! Наворовали и слиняли на Запад. Вон вчера по ящику показывали – один новый русский выступал. Харя, как у борова! Рассказывал о том, что на всех лучших пляжах планеты задницу грел, имеет недвижимость в Испании, работает во Франции, а в России бывает не больше двух месяцев в году.

Хотя деньги из нее качает… У него спрашивают: почему так редко бываете на родине? И знаешь, что он, сукин сын, ответил? За капиталы свои, говорит, боюсь! Дескать, только тогда в Россию окончательно вернусь, когда все образуется."

"– Да-а, – неопределенно поддакнул шофер, выруливая к воротам особняка, очень смахивающего на средневековый замок.

– Неужели этот болван столь наивен, что не может понять простой истины – в России никогда ничего не образуется! Если не будет революции, то обязательно случится какой-нибудь переворот! И кто же страдает? Мы! – ткнул Юрий Павлович себя пальцем в тучную грудь.

– Государство не пропадет. Выжило оно при большевиках, выживет и при этих демократах продажных…

Ворота мягко отворились – охрана сработала безупречно, и «мерседес» важно въехал в широкий двор, где уже стояли ярко-красный «БМВ» и темно-синяя «тойота».

Навстречу гостю вышел хозяин – мужчина лет пятидесяти. Лицо у него было худощавое, строгое, иссеченное морщинами.