На воле

К такому человеку глупо отправлять посыльных, он достоин того, чтобы объясниться с ним лично. Радченко считал, что сумеет убедить Штыря поделиться своими доходами. Он отправил в город Хорька с Угрюмым, чтобы те договорились со Штырем о месте встречи.

Выслушав парламентеров, Аркадий усмехнулся и с юмором заметил:

– А я уж подумал, что ваш бригадир побаивается меня. С чего это он меня стороной обходит? Давно пора познакомиться!

Когда Хорек пересказывал шефу содержание разговора, на лице Коляна не дрогнул ни один мускул, только глаза злобно сузились.

Встретиться решили в небольшом поселке вблизи города. Некогда здесь любила отдыхать партийная элита, выстроив для себя в сосновом бору земной рай. Сейчас поселок представлял собой некую свободную зону, где братва могла не только по полной программе оттянуться в нескольких бывших партийных санаториях, но и провести с пользой деловые переговоры.

Колян знал об этом. Заранее были оговорены количество сопровождающих, бар и даже стол, за которым предстояло вести переговоры. Так же скрупулезно послами двух великих держав обсуждается протокол встречи президентов с тем расчетом, чтобы ни одна из сторон не почувствовала себя ущемленной.

На подобные встречи не полагалось опаздывать, правила хорошего тона действовали и здесь, и поэтому на стрелку являлись минута в минуту.

Колян и Аркадий вошли в бар почти одновременно через разные двери. Встретившись в полутемном помещении, они замедлили шаг – главари обеих преступных группировок видели друг друга впервые и мысленно сопоставляли тот образ, который сложился в их воображении, с реальным человеком. Кроме них в баре присутствовали еще двое – Угрюмый и помощник Штыря. Они расположились за соседним столиком и старательно делали вид, что смертельно скучают.

"Сели за стол – Аркадий неторопливо, по-барски, Колян нервно двинул стулом. Минуты две оба разглядывали друг друга и молчали. С лица Аркадия не сходила самодовольная улыбка, Колян, напротив, был мрачен и непроницаем, как идол с острова Пасхи. Но глаза ни один из них не потупил.

– Наслышан я о тебе, Колян, и о твоих подвигах, – сдержанно сказал Штырь. – Прошу не обижаться на меня, но я представлял тебя более матерым зубром.