Молот

Когда ты летишь по трассе, мелькают огни, ты не замечаешь ничего вокруг, время застывает, как кровь в твоих венах, впереди черное пятно, и уже нет страха, только желание взлететь.

Артем открывает дверь приватного кабинета ногой, вокруг грохот музыки, дым кальяна и запах травы. Первый удар той самой битой приходится по накрытому низкому столику, стекло, алкоголь, фрукты, — все летит в разные стороны. Женский визг, мужской крик. Гоша, ничего не понимающий, в дурмане кайфа, только удивленно смотрит за погромом, и за тем, что происходит вокруг.

— Молот!

Несильный удар в челюсть, левой, Гоша вскакивает и получает по ребрам битой, хватается за них, падает обратно на диван.

— Молот, сука, падла. Чего ты творишь? Татарин тебя размотает.

Хруст костей, парень кричит, по лицу текут слезы.

«А вот теперь ты порули со сломанной рукой, как я на побитых тачках».

Музыка резко стихает, в углу всхлипывают и жмутся друг к друг стриптизёрши. Охраны нигде нет, как и Гошиных дружков. Он сам в отключке от болевого шока раскинулся на полу.

«Странный сегодня день, или мне просто везет?»

Вопросительно смотрит на девчонок.

— Они все в другом крыле, в карты играют.

«Значит, повезло. Им, конечно, повезло»

Выходит через черный ход, заводит мотор внедорожника, он монотонно рычит, успокаивая нервы. Сейчас в нем рычит такой же зверь, ему надо было сделать это, на ком-то отыграться за свои помятые тачки.

«А сейчас — к другой девочке. Свидание, надеюсь, уже закончилось, оно было коротким и без приглашения на чашечку кофе»

Анин адрес он узнал давно, на следующее утро, как вернулся с той дачи.

Несколько раз звонит в дверь, отмечает, что она далеко не новая и не слишком ненадежная, можно вскрыть консервным ножом. Опускает голову, смотрит в пол, не знает, как она его встретит. Пошлет сразу или пригласит?

— Артем, что случилось?

«Что это за блядские шортики и маечка? Она что, всех так встречает по вечерам?»

Он проходится по ней взглядом, девушка обнимет себя руками, чувствует, как по коже пробегает холодный ветерок и соски твердеют.

Ее подхватывают за талию, заталкивают в квартиру, дверь закрывается. Артем стоит совсем близко в тесной, маленькой прихожей, часто дышит, все еще держа ее за талию.

— О тебя пахнет кровью, — совсем тихо, почти шепотом.

«А от тебя — утренним дождем»

— Ты снова подрался?

Не двигается, только от его рук на коже, под тканью, словно ожоги.

— Пойдем, я посмотрю, что с тобой. Теперь, вроде как, это мое привычное дело, спасать такого здоровяка, как ты.