Молот

— Артем…что… это было?

Аня цеплялась за плечи мужчины, царапая кожу куртки, сжимая ее, притягивая его к себе. Он плохо слышал, потому что она не говорила, а шептала, за спиной раздавались шаги и топот, скрип стекла под ногами, крики людей. Артем так и лежал на ней, все еще закрывая собой.

— Артем, нас что, хотели убить? Тебя хотели убить?

По вискам потекли слезы, Аня крепче притянула мужчину к себе, с силой обвив руками шею, всхлипнула. Господи, она могла его потерять, Артема могло не стать, буквально минуту назад.

Сейчас было все в тысячи, в миллионы раз сильнее. Каждая клеточка кричала, разрываясь на части от того, что могло случиться. Ледяной пот бежал по спине, застывая коркой, царапая сердце в кровь. Она отпустила Артема, вновь заглядывая в его черные глаза.

— Артем, что это было? — чуть слышно, хриплым голосом.

Но ее мысли прервали, Артем резко поднимается на ноги и поднимает ее. Вокруг твориться сущий хаос: все еще полыхающий огнем Додж, осколки стекла, куски металла. Вой сирен, пожарные уже разворачивают рукава, суета, крики, Артем отводит Аню в сторону, все еще прижимая к себе. Он хмуро смотрит на то, что осталось от его малышки, как огонь красиво полыхает на фоне все еще зеленой листвы, как под его жаром лопается желтая краска.

«Спокойно, Молот. Только спокойно. Это всего лишь кусок железа. Главное, мы целы, с нами все в порядке. Кошка только испугалась, трясется стоит. Но, сука, какой, же нужно быть ебучей тварью, чтоб сделать такое? Татарин, точно Татарин. Еще показалось странным, что утром встретилась Альбина. Она словно знала, что он выйдет, еще что-то лепетала, мол, шла мимо, решила подойти. Он спустился случайно, за телефоном. Наверняка, она терлась там не случайно. Еще одна сука по мою душу.

— Артем, ведь мы могли погибнуть?

Он полоснул ее взглядом, тяжело вздохнул, крепче прижимая к себе. Он даже не знал, что ей ответить, не знал, что ответить на этот вопрос самому себе. Скорее всего, они бы просто сгорели заживо, и это именно сейчас, когда умирать совершенно не хотелось. Крепко прижимает девушку, пряча ее лицо на своей груди, хочет, чтоб она не смотрела на то, что осталось от машины.