Молот

«Вот же, черт»

— Ты, вообще-то, чуть ли не обнимался с какой-то девицей. Я все видела в окно. И прекрати меня лапать. Блин, Артем.

Но Молота уже было не остановить.

«Кошка ревнует? Моя ревнивая кошечка. Черт, даже от этого встает»

Аня громко охает, Артем целует ее в шею, задрав футболку до груди, шарит руками по телу. Перекидывает через плечо, несет в спальню. Смачно шлепает по ягодицам.

«Буду тебя наказывать, совсем недолго, а потом ты мне все расскажешь»

— Артем, прекрати. Мне надо домой.

Ее бросают на смятые с ночи простыли.

Она вяло сопротивляется, пытается отодвинуться на другой край кровати, но Артем подтягивает ее к себе за ноги. Тут же снимает с нее свою футболку, она теперь перед ним совсем голенькая, смотрит сверху, сам снимает с себя кожанку, бросает на пол, расстегивает ширинку, стягивает джинсы вместе с бельем."

"Аня смотрит, не отрывая глаз, следит за каждым его движением. И почему именно этот мужчинавызывает у нее желание, похоть и животный голод? Она совершенно не была настроена на секс, мысли были заняты совершенно другим.

Но стоило емутак требовательно посмотреть, поцеловать, прижать к себе. Все шло не так. Что это: химия, гормоны, долгое воздержание, бешенство матки, любовь?

Любовь? Аня перевела взгляд с уже освобожденного члена Артема на его лицо и заглянула в глаза. «Интересно, как я буду жить без него?»— спросила сама у себя. Сердце бешено забилось, ладони вспотели. К тому, что его в ближайшем будущем не будет в ее жизни, она относилась как неизбежному. Не бывает сказок, только не с ней.

«Что опять не так?»

Артем увидел, как потух ее взгляд, почувствовал изменение настроения, как она с тревогой и какой-то странной обреченностью заглянула в его глаза. Вот сейчас самое время. И вообще, когда его волновало настроение женщины? Сейчас волнует, очень волнует. Ложится рядом, прижимает к груди спиной, хаотично гладит по волосам, целует в висок.

«Что опять ты надумала, кошка?»

Сердце замирает, Аня задерживает дыхание от такой нежности и заботы. Глотает непрошеные слезы, глубоко дышит.

— Ты знаешь, я влюбилась в семнадцать лет, родила в восемнадцать, Вадим не был нужен его отцу, его семье, даже моей семье, ни я, ни он не были нужны. Нет, я не упрекаю его, у меня нет ненависти и злобы, как может казаться. Это мой выбор, мой ребенок, только мой и ничей больше. Ведь каждый делает свой выбор, возраст и положение здесь не имеют большого значения. Мне ничего никто не обещал, так бывает, что от секса рождаются дети.