Моя новая маска

Что-то похожее на гречневую размазню, без молока, сахара и масла. Однако есть хотелось так, что и это меня не напугало. Линк, надо сказать, тоже ел с отменным аппетитом. В кастрюле оставалось еще немного каши, когда я додумалась спросить:

— Берта, ты уже ела?

Она отрицательно помотала головой и добавила:

— Кёрсту Рангер я уже покормила.

Линк, тяжело вздохнув, отодвинул пустую тарелку — похоже парень рассчитывал на добавку. Надо сказать, что и я не чувствовала особой сытости, но у меня были еще вопросы к Берте, потому, когда она докормила малышку, я велела ей поесть и зайти ко мне в комнату, а Линка оставила присматривать за сестрой.

— Садись Берта, я хочу с тобой поговорить.

Дождавшись, пока она устроится, я села напротив и спросила:

— Берта, кто сейчас считается старшим в семье?

— Так кёрста Рангер, разумеется!

— Берта, я даже не помню, как она выглядит.

— Так она уже несколько лет не в себе! — с некоторым изумлением проговорила Берта. Похоже у нее в голове так и не отложилась моя «амнезия».

— Тогда кто сейчас главный в семье?

Берта думала долго, морщила лоб и даже заводила глаза к потолку, но потом неуверенно пожала плечами и сказала:

— Вам бы, кёрста Элен, с законником поговорить. Только у вас денег нет! — несколько непоследовательно добавила она.

Поняв, что больше толку я с нее не добьюсь, я отправила Берту на кухню с просьбой присмотреть за малышкой, а ко мне попросила прислать Линка.

Сама я все время ожидания ходила по комнате — ситуация меня просто убивала. Мысль о том, что эти дети находятся у меня на попечении меня абсолютно не радовала. Я умею шить, готовить, убирать, наверняка можно придумать что-то еще, так что — с голода не пропаду, но на кой мне черт такая обуза?! Однако, нравится мне или нет, нужно полностью разобраться в ситуации и получить на руки какие-нибудь документы.

По его словам, выходило, что прабабушка кёрста Рангер перестала узнавать людей года два назад, а последнюю неделю очень сильно кашляла и с кровати уже почти не вставала.

— Так-то она не вредная и маму всегда жалела, только немного сумасшедшая. Все считала маму свое дочкой. А на самом деле это папа ее внук, а я — правнук… — спокойно закончил рассказ мальчик.