Моя новая маска

Это не были жутким многоквартирные клетухи, где одна семья занимала целую комнату размером с хрущевскую кухню, где не было ни то, что элементарных удобств, а даже достаточного количества матрасов на всех проживающих. Этот мужчина все же долгие годы работал на прилично оплачиваемой должности, поэтому и проживала его семья в относительно чистеньком месте."

"На окраине города, вдоль достаточно широкой дороги, были нарезаны крошечные лоскутья земли, на которых люди своими силами возводили разнокалиберные домики из тех материалов, которые могли себе позволить.

Здесь были сбитые из бруса избушки, собранные из обломков кирпичей «виллы», и некие подобия таунхаусов — они отличались чуть большими размерами.

Утоптанный грязный снег вдоль калиток говорил о том, что количество народу здесь проживает немаленькое. Марсель постучал в дверь и нам открыла женщина лет сорока пяти с покрасневшими глазами и распухшими влажными руками, которые она вытирала о длинный влажный фартук. Хмуро глядя на нас, она неприветливо буркнула:

— Что надобно?

Марсель немного растерялся и тогда я сочла возможным ответить:

— У меня есть заказ для мастера Борка.

Говорить, что мы занимаемся «благотворительностью» я не стала. Женщина насупилась еще сильнее и хрипловато ответила, отведя глаза:

— Не работает он нынче, Борк-то. Был мастер Борк, да весь кончился.

А потом, как бы разозлившись, она подняла голову, и глядя мне в глаза, пояснила:

— Безногий он теперь, так что ступайте, кёрста, подобру-поздорову, не работник он боле.

Она попыталась захлопнуть дверь, однако Марсель успел вставить каблук в щель и помешать ей.

— А нам не нога его нужна, а голова и руки. Если хотите, чтобы муж работать начал — может пустите нас поговорить?

С некоторым сомнением, поколебавшись, женщина распахнула дверь шире и в морозный воздух клубами ударил влажный, резко пахнущий хозяйственным мылом пар.

— Ну, проходите, коль не шутите.

Дом мастера Борка еще недавно представлял собой образец местного благополучия. На выцветших обоях заметно было яркое пятно от висевших здесь часов-домика — самой дешевой модели, которую я раньше видела только в лавке старьевщика.

В углу стоял пузатый буфет, с полок которого уже пропала вся красивая посуда, и уголок кружевной салфетки свисал, как белый флаг капитуляции, с пустой полки. Вокруг обеденного стола, пока еще не проданного, вместо стульев располагались три обшарпанных старых табурета и два чурбака. При этом ни грязи на полу, ни паутины в углах.