Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь (СИ)

— Тогда я за коктейлями, — подмигнула им Оля, когда Аверин уехал вниз на эскалаторе. — Я буду шоколадный, а вы?

Она не могла сказать точно, когда все началось, настолько все произошедшее потом казалось фантастическим и нереальным.

Вот она стоит у прилавка с коктейлями, а вот уже видит, как неизвестно откуда взявшиеся бородатые мужчины с автоматами оттесняют людей с фуд-корта к эскалаторам."

"Паника, крики, плач. Взгляд заметался и выхватил угловатого подростка с острыми плечиками, который прижимал к себе перепуганного младшего брата.

— Роб! — послышался снизу отчаянный крик. Крик раненого зверя. Или отчаявшегося отца. — Роберт! Марти!

И тогда их взгляды встретились. С бледного детского лица на Олю смотрели до боли знакомые черные глаза. Знакомые и любимые. Она опустила взгляд и увидела полные ужаса и слез голубые глаза маленького мальчика, который изо всех сил цеплялся за старшего брата.

«Чужих детей не бывает».

«Да, ты прав, любимый, прав. Не бывает».

Она решительно шагнула к эскалатору и напоролась на направленный в нее автомат.

Он поймет, это слово на всех языках мира звучит одинаково. Даже у таких бородатых уродов с автоматами есть мамы.

Оля прижала одну руку к груди, а второй показала на жмущихся друг к другу Костиных сыновей.

— Я мама. Мазер[14]. Муттер[15].

Голос дрожал, но бородач хотя бы опустил автомат. Потом кивнул головой в сторону мальчишек и для убедительности махнул автоматом. Она увидела длинную багровую полосу, тянущуюся по вспоротому рукаву — бандит разодрал руку до мяса.

Быстро, пока он не передумал — а главное, пока не передумала она сама, — Оля пошла к мальчикам.

— Зачем вы это сделали, — с упреком сказал Роб, — теперь мне еще за вас переживать!

Марти молча вцепился в Олины ноги. Она одной рукой обняла малыша, а второй притянула отчаянно храбрящегося Роберта. Они втроем ступили на эскалатор и поехали вверх, где их вместе с остальными заложниками ждали такие же бородатые вооруженные люди в камуфляже.

Ольга почувствовала, как Роберта трясет, хоть он и храбрился. И когда детская ладонь благодарно сжала ей руку, поняла, что все сделала правильно. Даже когда услышала душераздирающее:

— Оля! Нет!

Даже когда увидела пламенеющие глаза на белом как стена лице Аверина, которого за руки удерживали трое охранников торгового центра.

— Нет, Оля!

Быстро вытерла глаза и снова обняла Марти. Она все сделала правильно.