Мой папа - Дед Мороз

Надя скользнула в салон машины, откинулась в удобном, подстроенном под нее, кресле и, чуть повернув голову, уставилась на Илью. Он вывернул руль, нажал на какие-то кнопки:

- Не холодно?

Надя сглотнула и покачала головой. Какой там холод?! Она будто в огне горела. Смотрела на него и таяла, таяла, таяла… Ну, разве можно быть таким невозможно красивым, таким… мужественным, таким обаятельным и манящим? Как он двигался, как говорил, как смотрел и улыбался! Это ведь чудо, настоящее чудо, что его до сих пор не прибрала к рукам какая-нибудь ушлая баба, которая и любить-то его не будет! Нет… С этим нужно что-нибудь делать! Табличку какую-нибудь повесить! На любу написать: «Частная собственность Надежды Соболевской»… Да!

Надя усмехнулась про себя и с трудом разлепила губы, чтобы что-то сказать, но ее слова утонули в его обжигающем, голодном поцелуе.

=25=

Они начали целоваться еще в лифте. И никакой квартиры, конечно же, не увидели! Ввалились в королевских размеров прихожую, захлопнули дверь и… потерялись, растворились друг в друге.

Илью потряхивало, как мальчишку! Он понимал, что нельзя так быстро, что нужно притормозить! Хотя бы вспомнить, как надо, надо… что там советуют в мужских журналах?! Но не мог, просто не мог остановиться! Даже в свой первый раз он не испытывал такого дикого, такого рвущего жилы желания. В нем что-то мелко-мелко дрожало, распространяя по телу пульсирующие волны света, как, наверное, бывает лишь тогда, когда, рядом с тобой находится единственно правильная, небом тебе предназначенная женщина.

Как он раньше жил без нее? Как спал, как просыпался, как что-то делал? Непонятно…

Притянул Надю к себе, не прерывая поцелуя уложил на пол, сам не понял, как они в четыре руки избавились от мешающей одежды и… Наконец… Наконец! Плавясь от щемящей нежности, сгорая в пламени прокатившегося по венам огня, устремляясь выше и выше в разлитое по небу звездное молоко.

Они не сразу пришли в себя. Лишь через несколько минут Илья сумел перекатиться на бок, освобождая любимую женщину от своего немалого веса. Оперся на локоть, внимательно разглядывая ее умиротворенное лицо. Вообще-то, по всем канонам, он налажал.