Мой личный враг

— Ху-у, — выдыхала Матрена, — а еще что-то?

— Об Инаре ни слова, — и я откладывала газету.

Домовая тут же опускала ее под кровать, где уже ждал гномик, и печатное издание возвращалось к ректору.

Так и жили. Главный ожидал активизации Инара с третьих суток после случившегося, но нападений на магов не было. Всех специалистов по боевой магии подняли по тревоге, поисковые заклятия обследовали любое подозрительное явление по сорок раз, но ничего найдено не было. Инар ни на кого не нападал.

Главный наш иной раз появлялся в академии — злой, заросший, не выспавшийся и усталый.

Однажды, вернувшись с практической работы по прорицанию, мы застали главного и Верховную в нашей комнате, мирно попивающими чай в компании Матрены.

— Добрый вечер, девочки, — сказала Василена Владимировна.

Мы наплевали на статус уже взрослых и серьезных и с визгом бросились к ней обниматься.

— Что за жизнь у меня? — задумчиво произнес главный.

Мы смущенно похихикали, но от Верховной не отлепились, даже сесть постарались поближе, оттеснив некроманта.

— Василена Владимировна, — я с надеждой посмотрела на ведьму, — есть какие-то новости?

Верховная улыбаться перестала, взяла меня за руку, сжала и честно ответила:

— Нет, Ярослава, к сожалению, никаких.

— Инар крутится вокруг академии, — вступил в разговор главный, — несколько раз срабатывали охранные заклинания, но нападений не было и нет. И это вынуждает меня задать тебе несколько вопросов, Ярослава.

И тут Верховная посмотрела на девочек, все ведьмочки встали, быстренько изобразили реверанс и ушли в соседнюю комнату, которую нам выделил ректор под учебный класс.

Я вдруг почувствовала себя как на допросе, но Василена Владимировна села поближе и обняла за плечи, и жуткое неуютное ощущение мгновенно исчезло.

— Ярослава, — начал главный, — его кто-то кормит. Нереально, чтобы обращенный месяц голодал. Это невозможно. Три-четыре дня максимум, не более. Его кто-то кормит, и досыта, иначе монстр перешел бы к убийствам обычных людей.