Мой личный враг

А потом, взяв Верховную за руку и уведя ее все в ту же ученическую, я с замиранием сердца спросила:

— А Инар, он… что?

Василена Владимировна присела на краешек стола, взяла меня за руки и начала рассказывать:

— Его не исключили, Ярослава. — Я издала выдох, полный облегчения, но Верховная добила: — Он сам ушел.

Замерев, с удивлением смотрела на ведьму.

— Сам, Ярославушка. Не вынес… того, что случилось с ним и с Лин… а главное, того, что случилось с тобой. Я ведь неправа оказалась, Ярослава, он помнил все.

Верховная помолчала, да и продолжила:

— Главный-то мне всего не рассказал, но магистр Онтар описал ситуацию подробно. Знаешь, эльфы, они очень чувствительные, они эмоции чувствуют. Он, считай, единственный, кто все понял.

— Что понял? — едва слышно отозвалась я.

— Что ты любишь Инара. — Верховная улыбнулась. — Любишь, несмотря ни на что, ведь сердцу не прикажешь.

— Да?

— Да, Ярослава, да.

— Какие? — спросила, а самой страшно.

Василена Владимировна начала перечислять:

— Что ты на спасение Ташши ринулась, что, его защищая, Инару сказала слова заветные… Что, едва миновала угроза, опять же к Танаэшу устремилась. А когда он тебя поцеловал, ты ведь обняла его…

— Мне было холодно…

— Инар решил иначе. Лианну отстранил от себя и пошел с повинной к главному.

— А как же Лин?

— А что Лин, Ярослава?

И я промолчала.

— Знаешь, был у меня жених, — вдруг заговорила Верховная. — Спас он меня от первой и очень горькой любви, практически с того света вытащил. Я и дала ему слово, что его буду. Верила в каждое слово клятвы, а потом… тот день, Даркаэрш и чувство, словно лечу над миром. Сколько слез потом, как винила себя, как ругала, дрянью последней чувствовала. Но вот прошли годы и, знаешь, просыпаюсь по утрам и понимаю, как хорошо, что так оно сложилось.

— Я себя виноватой чувствую, — призналась, и как-то стало легче.

— За что, Ярослава? Вины твоей нет.

— Я… слова не те сказала.