Мой личный враг

И где-то вдалеке зачирикали птички, тревожно, и все же зачирикали, и смолкли, едва заухала сова. Лес наполнялся шорохами, лаем лисицы, шумом шуршащих листьев, и все это перекрывалось звоном срывающихся с ветвей капель.

Одна упала на мой нос, потом еще одна на лоб, и я запрокинула голову, подставляя лицо начинающемуся дождю. И когда теплые капли хлынули потоками, я вдруг радостно улыбнулась этому буйству стихии, этой ночи и надежде на то, что теперь все будет хорошо. А мои ладони продолжали обнимать лицо Инара, и где-то далеко, а может, и совсем близко, главный устало сказал:"

"— Онтар, не стоит.

А я просто улыбалась и улыбнулась шире, когда услышала его тихое:

— Ярослава…

— Что, Инар? — отозвалась я, продолжая подставлять лицо дождю.

— Что… что происходит? — хрипло спросил маг.

— Все хорошо… все уже хорошо… и это так хорошо!

Где-то кто-то выругался на эльфийском, а потом еще и добавил:

— Полный тыгыдымс!

Я рассмеялась… мой смех, отражаясь от деревьев, эхом разнесся по лесу, словно наполняя сумрак частичкой этой радости.

— Привет, — сказала я магу.

Мне хотелось так много ему сказать, но.

— Инар! — донеслось издали.

И я отпустила его. Темноволосый продолжал стоять, с удивлением взирая на меня, а я отпустила… потому что не мой. И отошла на шаг, и еще на шаг… Потому что любила его другая, не я.

Где-то кто-то застонал, и я мгновенно вспомнила, что я ведьма и что раненым нужно помочь. Но Ташши был первым, я опустилась на колени, проверяя его рану, и улыбнулась его улыбке.

— Ты чудо, — прошептал некромант.

— Не могу согласиться, но так как слышать приятно, то ладно, — пробормотала я и помчалась к следующему раненому.

За Инара я не волновалась, там уже был главный, а еще к нему бежала Лин. Счастливая такая и сияющая, и я была рада за нее. Очень. За нее, не за себя.

А потом было так много раненых, но все живые.