Присвоение

Степан не выдержал, подался вниз. Накрыл сосок губами, жадно втянув его в рот.

– Степан…

Девочка цеплялась за его плечи, как за спасательный круг.

Степан подхватил её за бедра, вздернув кверху. Женя подчинилась. Обхватила его торс ногами, правда, когда почувствовала возбуждение Степана, хотела соскользнуть. Не получилось – он держал её крепко.

Посмотрел на неё, как хмельной, и процедил:

– Я всё помню, Жень.

Она встретила его взгляд таким же пьяным взглядом. Поплыла… И правильно. Нечего мучиться. Тем более таким красивым девочкам, как она.

Везде. Сначала долго играл с одной грудью, потом перешел ко второй. Женя откликалась на каждую его ласку. Это было нереально… Как с таким бешеным темпераментом девочке удавалось сохранить девственность? Причем Степан не сомневался: в попу она не трахалась. Не так опытные «недевочки» себя ведут.

Он мог не заинтересовать её. Барсов допускал такое. Но, черт возьми, Степан её привез на курорт, где водятся личности поинтереснее! А она?.. Она на лыжах и вперед.

Поэтому ни хера никого у неё не было. Нигде. И эта мысль неожиданно взорвалась в голове петардами! Барсов сам её всему научит. Как ему надо. Для себя…

Девочка тихо постанывала, кусая губы, чтобы не сорваться в крик. Степану хотелось отдать приказ, чтобы прекратила сдерживаться! Нельзя… Кто-то да услышит, поэтому приходилось соблюдать тишину.

Он гладил её плоский живот, тонкую талию, красиво переходящую в крепкие ягодицы. Подцепил пальцем каемку трусиков и нырнул внутрь. Женя сильнее вцепилась ему в плечи, напряглась, подалась вниз. Но сползать было некуда, она держалась за его бедра, Степан фиксировал её ягодицы. Его пальцы коснулись девичьего лобка, почти гладкого, идеального, и дальше к набухшим складочкам. Степан трогал их осторожно, размазывая влагу, но не раскрывая.

Нельзя. Нельзя…

Только сверху. Потрогать и остановиться на клиторе. Вот где мужчина может разгуляться. В висках стучало от напряжения. Женечку он усадил выше паха. Чувствовать его каменную эрекцию ей ни к чему. Её и без его возбуждения бросает из крайности в крайность. То льнет к нему, доверчиво, как кошечка, то шарахается, бьется птахой, пойманной в силки. Убежать хочет и остаться одновременно.

Девочка…

Степана крыло нежностью к ней. Что-то новое.