Присвоение

– Пусти!

– Нет, – выдохнул Степан, перемещая руку и сжимая грудь девушки. И сразу начал ласкать сосок, теребя его через тонкую ткань комбинезона.

– Ты… Ты не важная птица, – зашипела Женя, накрывая его руку, – ты…

– Самый потрясающий мужчина на свете? – подсказал он, забираясь за край ткани и оголяя грудь Жени.

Девушка охнула, хапнула воздух ртом. Степан отлично выучил все её эрогенные зоны. Знал, на что надавить, где приласкать и как. По телу мгновенно рассыпались миллиарды атомных частиц, воспламеняя её ещё сильнее.

С неким стыдом, на периферии сознания, Женя призналась себе, что ей нравится происходящее сейчас.

То, что он её не отпустил…

И опять не было ни капли сомнения в том, что Барсов ей не причинит никакого вреда. Он сжимает, потому что она позволяет. Да, на грани фола. Да, едва не переступая черту. Но всё же…

– Даже не подумаю это признать вслух! – хмыкнула Женя, расслабляясь в его руках.

Барсов почувствовал перемену и начал действовать более активно. Ухватив её за мочку уха, прикусил, потом лизнул, одновременно зажимая сосок и направляя пальцы ко второй груди, соединяя их.

– Уверена?

– Абсолютно!

– А если я попрошу?

– Попробуй, – выдохнула она, откидываясь назад.

– Действуем радикально тогда.

– Пробуй, – снова поддела его Женя.

Степан усмехнулся ей в ухо, дав понять, что противостояние, грозящее перерасти в присвоение, только начинается.

Когда Степан отодвинулся от неё и положил обе руки на ее плечи, девушка затрепетала. Приготовилась… И оказалась права.

Степан, не особо церемонясь с тканью многострадального комбинезона, сдернул лямки вниз, обнажая Женю сразу до талии. Прохладный воздух коснулся обнаженной груди, но девушке не было холодно.

Наоборот… Жар воспламенял тело.

Комбинезон с нее сорвали окончательно, после чего надавили на талию."

"Женя подчинилась, жмурясь и задыхаясь от накатывающего возбуждения. Происходящее выходило за грани её понимания. С бельем тоже не церемонились.

Горячее дыхание Степана обжигало спину, шею.

Там, где проходились его руки, оставались невидимые следы. Он провел языком по особо чувствительным местам под лопатками, и Женя захныкала от нетерпения, поставила одно колено на диван, прогнувшись сильнее. Волосы растрепались, упали вперед, тем самым забрав на себя внимание Степана. Тот собрал их в кулак, потянул назад.

– Может, передумаешь? – наигранно угрожающим тоном сказал он, вызвав в Жене новый виток похоти.

– Ни за что.

– Ты ж моя сладкая упрямица.