Миры Кемира

Лет пять назад поехал с отрядом разбираться с Огли и…

- Они его убили?

- Нет. Перебрал виски и упал с лошади. Отбил себе вcе внутренности. Магов и лекарок терпеть не мог, обзывал их демонами и шарлатанами. Когда его, наконец, уговорили их подпустить, было уже поздно.

- А Крис?

- А что Крис? У него своя голова на плечах! Пошел учиться, выполняя волю покойной матери. Года полтора назад заявил отцу, что нашел невесту. Тебе повезло, Сайари! Рэнделлы – однолюбы, если уж выбрал,то выбрал, – она сделала еще один глоток.

Α я подумала отстраненно, что она права. Уж как выбрал, так выбрал!

- Впрочем,и мне перепадают крохи от их любви, - ещё один глоток. - Если заставить себя не ревновать к той, кто уже десятилетие как в могиле, но о ком он вспоминает каждый день,то… Наверное, я счастлива с Михасом, – Эйвелин осушила бокал.

Вернулся Крис. Сел рядом, взял меня за руку. Я не сопротивлялась, погруженная в думы. Мы что-то ели и пили, над чем-то смеялись,и он гладил мои озябшие пальцы. В гостиной было тепло, но меня пробирала дрожь.

Покачала головой. Все хоpошо, но… Ничего хорошего!

…Самодур-дед, вечно ссорившийся с сыном и соседями, мечтавший скорее увидеть правнуков. Дурацкое завещание, до истечения которого оставалось четыре месяца, а затем Крис потеряет замок и свои земли. У него день рождения в феврале, сразу после Имболка,и после этого Бьорген заберут бородатые дядьки в черных рясах. Говорят, церковь Единоверы особо сильна в Северной Провинции, где она более популярная, чем вера в Старых Богов.

Нет, не о том я думаю!

Α вот о чем думал Крис Рэнделл, когда согласился на мой дурацкий договор? Допустим, я – ни снoм, ни духом о завещании, но ведь он… Неужели до сих пор не понял, что время убегает, ускользает, утекает, словно речной песок сквозь пальцы, и что на меня нельзя рассчитывать? Но, вместо того, чтобы искать кого-то, он… нашел меня! То-то его отец обрадовался, когда я заявила о свадьбе на Имболк!

Наконец, попрощались со старшим Рэнделлом и Эйвелин.

- Я все о тебе знаю! – заявила я мрачно владельцу Бьоргена.

Слуга закрыл дверцу,и карета тронулась. Давно уже стемнело, на улицах зажигали магические фонари, перекрикивались городовые, и лошади мерно цокали копытами по пыльной мостовой. Мы ехали по центру города, но на выезде из мира дорогих особняков начиналось бездорожье – у новой власти не хватало денег, чтобы вылоҗить булыжниками весь город.