Месть. Никогда не прощу

- И через два часа мы уже были в его пентхаусе, - заканчивает она, подмигивая.

- А в чем сложность, ели все так круто и легко? Женат? - спрашиваю я, удивляясь собственному спокойствию. Ира отмахивается, как от надоедливой мухи.

- Ну, есть какая-то, конечно, - какая-то? Конечно? Я поражаюсь ее наплевательскому тону, - но сейчас мне нужно держаться и не наломать дров, ведь месть – это блюдо, которое подают холодным. - Но детей с ней не заводил, только бизнес. Он же не идиот.

Что? Не заводил? То есть наш сын… Хотя, для нее он мог что угодно придумать.

- Понятно, - отвечаю, и она продолжает, размахивая руками, рассказывая про их поездки на Бали, про бриллиантовые серьги, которые он подарил ей на прошлый Новый год, про то, как он обожает Антона, записал его в лучший частный детский сад.

Я сижу и слушаю, но в голове только одна мысль, которая звучит, как набат: Какой же ты козел, Марк.

Пока она говорит, вспоминаю, как он приходил домой под утро, пахнущий чужими духами, и говорил, что застрял в пробке.

Как я могла быть такой слепой?

Нет, так нельзя. Такое прощать нельзя.

Ира замолкает на полуслове, ее брови резко сдвигаются. Она наклоняется ко мне, пальцы сжимают край столешницы так, что ногти белеют от напряжения.

- Альбина, ты вообще меня слушаешь? Или я здесь в пустоту разговариваю?

Я медленно поднимаю взгляд от картины.

- Конечно слушаю, - мой голос звучит ровно, слишком ровно.

Ира откидывается на спинку стула, ее губы складываются в снисходительную улыбку. Она играет цепочкой на шее, золотая подвеска блестит в свете лампы.

- Ой, ну что за вопросы! Поздно было смущаться, когда я на шестом месяце беременности узнала о жене, - она делает паузу, ее взгляд становится тверже.

Чувствую, как в висках начинает пульсировать. В горле пересыхает, но я делаю еще один глоток холодного кофе.

- Четыре года отношений, а он до сих пор не развелся? Странно как-то.